Оскар и Лев - Адам Барон

Оскар нахмурился.

– А чем мы займёмся?

Но щегол-лев не ответил. Просто развернулся и полетел, порхая над травой, в сторону Гринвич-парка. Но всё-таки сбросил какашку: совсем маленькую, и она попала на куртку, которую кто-то оставил возле чехла для колышков.

От этой какашки Оскару полегчало. Немного. Он узнал куртку Малькома. Оскар припустил по дорожке следом за щеглом-львом, потом перешёл дорогу и оказался в Гринвич-парке. Он решил, что они направляются к игровой площадке – там, конечно, можно поиграть, но футбола это не заменит. Однако щегол-лев устремился в другую сторону – к воротам в дальнем конце, а оттуда – к Национальному военно-морскому музею.

Оскар вздохнул. Щегол-лев, конечно, не мог этого знать, и, пожалуй, не стоило ему говорить, но он уже был в военно-морском музее. И не раз: у родителей был годовой абонемент. Они ходили туда в дождливые дни, и он нагляделся на все корабли и вдоволь наигрался на детской площадке. Модель спасательной шлюпки там, конечно, отличная. Может, щегол-лев именно её имел на примете. Только одна проблема: птицам нельзя залетать в музей.

Оскар хотел предупредить об этом щегла-льва, но тот куда-то исчез. Оглядываясь по сторонам, Оскар подошёл к входу. И тут заметил жука-оленя. На земле у больших стеклянных дверей. И застыл в нерешительности. Ворона на футбольном поле не была львом – может, и это обыкновенный жук?

Но жук-олень помахал рогами:

– Да подними же меня!

Оскар послушался.

Они вошли в музей. Жук-лев (в левом кулаке Оскара) велел мальчику идти прямо, потом повернуть налево. Оскар удивился: так ни к спасательной шлюпке, ни к игровой площадке не пройти. Он оказался в тёмном зале. Здесь совсем не было детей – только взрослые. Они вели себя очень тихо: рассматривали витрины и читали этикетки. Это точно не лучше футбола, и Оскар решил, что они с жуком-львом просто пройдут мимо в какие-то другие залы.

Но через пару шагов жук-лев вдруг сказал: «Стоп».

Оскар послушно остановился. Вокруг было ещё больше витрин и информационных панелей. Одна – рядом с портретом какого-то человека, у которого была только одна рука. На его форме было много медалей. А треугольная шляпа была похожа на ломтик плавленого сыра, по крайней мере, так показалось Оскару. Рядом в стеклянной витрине висел синий мундир с разорванным плечом и старые лосины, которые даже не потрудились почистить.

Оскар огляделся: зачем жук-лев вздумал привести его сюда? Впрочем, впереди было кое-что поинтереснее: интерактивный дисплей. Подойдя поближе, Оскар разглядел, что это макет старинного морского сражения – Трафальгарской битвы. Между англичанами и объединённым флотом Испании и Франции, так было написано. Электронные корабли разных цветов выстроились друг напротив друга, если их коснуться – всплывала информационная справка.

Какой-то мужчина дотронулся до корабля, и появилась надпись, сообщавшая, что это флагман французско-испанской эскадры – «Бюсантор». Так же появилось его изображение с дополнительными сведениями. Оскар тоже решил попробовать и коснулся корабля с другой стороны. Оказалось, что это английское судно. Надпись гласила:

Оскар убрал палец, надпись поблекла и исчезла.

Здорово.

И правда, совсем неплохо. Он ещё почитал о битве и узнал, что «линейный корабль» – это судно, у которого пушки на двух палубах, и он находился на передней линии сражения. Интересно, или, скорее – должно было быть интересно, но на уроке. А ведь была суббота! И он должен был играть в футбол! Это первый в году матч их лиги. Конечно, Оскар не больно хороший игрок, он сам это знал. Но он же был на всех тренировках, ни одной не пропустил! Его вполне могли бы включить в команду. Хотя бы запасным. Он бы не возражал, главное – участвовать. А вместо этого он оказался здесь, в этой душной тёмной комнате и разглядывает странные экспонаты.

Но жук-лев замер в восторге.

– Вот! Посмотри на это. Ты только посмотри!

Оскар хотел спросить, на что же ему смотреть. Он почувствовал, что жук-лев дрожит от волнения и тычет рогами ему в палец – в большой палец левой руки, так что он повернулся налево – к другой картине.

Это было огромное полотно, а на нём – догадайтесь что? – корабли. Оскар вздохнул, а жук-лев был явно в восторге, он снова ткнул рогами в ладонь мальчика, чтобы тот подошёл поближе – вплотную к верёвке, которая ограждала картину.

– Ну, что скажешь? – спросил жук-лев.

А что сказать? Оскар пожал плечами. Картина, как он догадался, изображала Трафальгарскую битву – ту самую, что и на интерактивном панно. На картине было множество больших кораблей, накренившихся в разные стороны, повсюду был дым от пушечных выстрелов. Картина, конечно, хорошая, но Оскар не понимал, что так взволновало жука-льва. А тот в самом деле был взволнован. Прямо сделался сам не свой и так отчаянно бился в руке Оскара, что даже больно стало, особенно когда жук-лев разок сильно уколол его рогами.

– Ай!

Оскар разжал ладонь, и жук-лев выпрыгнул. Прямо на картину! Оскар глазам своим не верил. Есть же правила! Повсюду висели предупреждающие таблички. А экспонаты защищали стеклянные витрины. Но жук-лев вон что вытворяет! Оскар шёпотом позвал его назад, но жук-лев не обратил на него никакого внимания – так что оставалось лишь одно. Надеясь, что никто не заметит, Оскар, протянул руку за верёвку и попытался схватить жука.

Но ничего не вышло.

Потому что это был уже не жук-лев.

Оскар держался за верёвку. Не очень длинную. Верёвочный квадрат. На самом деле там было множество таких квадратов, соединённых вместе, – это были ванты! Оскар вскрикнул в испуге и тут же оглянулся, ожидая увидеть тихий зал и шаркающих взрослых посетителей.

Но вместо этого увидел пушечное ядро.

Оно летело прямо ему в голову.

– Пригнись!

Казалось, громкий голос прозвучал прямо у Оскара в ухе. Но его и не надо было предупреждать. Он сам инстинктивно пригнулся, и ядро пролетело мимо. Оно просвистело по палубе корабля – того самого, который он только что рассматривал на картине. Но теперь это было не на картине. Он сам лежал там на палубе.

Оскару хотелось бы понять, что стряслось, но времени не было.

Вокруг царил хаос.

Оскар повернулся. Матросы бежали. Кричали. Тянули канаты. А палуба, на которой они все