Игла - Дэн Эймс

Труакс снова кивнул. — Вот этим я и занимался почти пятнадцать лет. Я усердно работал. Я думал о побеге, но шансов не было. Я был заперт в здании внутри здания внутри крепости. А я не сильный, спортивный человек. Я художник. Джо откинулся на сиденье. Он думал о свободе и напоминал себе никогда, никогда не принимать её как должное. — Но время берёт своё со всеми, и долгие рабочие дни, длинные зимы, я впал в глубокую депрессию. Я начал думать о самоубийстве. Я не видел конца. Я припрятал лезвия бритвы и определённые таблетки. Я их спрятал. А потом появился новый заведующий складом. Она была прекрасна и очень молода. Лет восемнадцать. А я был для неё слишком стар. Её звали Анна. Я влюбился в неё, а она — в меня. Он посмотрел на Уэллса и сказал: — А потом родился ты. Депрессия отступила, не сразу, но со временем я начал чувствовать себя лучше и вскоре стал счастливым и перестал думать о самоубийстве. Хотя я видел только тебя, — сказал он Уэллсу, — и Анну изредка, этого было достаточно. Видишь ли, я был в тюрьме. Ты и Анна — нет. Так что наши визиты были… — Сугубо интимными, — сказал Джо. — Да, были. — И затем, много лет спустя пошли слухи, что Железный кулак начал слабеть. Я впервые услышал имя Горбачёва. И я видел Анну всё реже, а затем её визиты прекратились вовсе. Я был опустошён. Но потом я вспомнил, как подслушал чей-то разговор о специальной школе к юго-западу от Москвы на Волге. Там обучали мужчин и женщин искусству соблазнения, использованию секса как оружия. Мужчин называли воробьями, а женщин — ласточками. Труакс закрыл глаза. — Боже мой, — сказал Уэллс. — Внезапно, — сказал Труакс, — я убедился, что Анна — ласточка. Джо промолчал. Ничего из этого его не удивило. На самом деле, когда старый гравёр упомянул, что прекрасная девушка появилась, когда он был на грани самоубийства, он подозревал это. Люди в погоне за деньгами сделают всё, чтобы денежный поезд катился дальше. А для русских Труакс, без сомнения, был генератором дохода. Они ни за что не позволили бы ему покончить с собой. — Однажды Анна наконец показалась, и я столкнулся с ней лицом к лицу. Она плакала и клялась, что не обманывала меня. Я поверил ей. А затем она сказала, что мы собираемся бежать. Что один из механиков, поддерживавших печатные станки в рабочем состоянии, был шпионом ЦРУ. Он организовал наш с Анной и сыном побег в Америку. Я едва не зарыдал от радости. Уэллс вздохнул, и его плечи поникли. Джо понимал, что всё это стало для него новостью. — Несколько недель ничего не происходило, и я продолжал работать, — сказал Труакс. — А однажды утром мне велели покинуть цех и залезть в фургон. Я сделал, как просили, и поскольку я не покидал цех уже более десяти лет, я предположил, что это побег. Я спросил человека, проводившего меня в заднюю часть фургона, где моя жена и сын. Он сказал, что они скоро присоединятся к нам. Теперь Труакс заплакал. Слёзы потекли по его лицу, превращаясь в тонкие реки в морщинах лица. — Мы ехали часами, а затем мне дали что-то выпить. Это погрузило меня в сон. Когда я проснулся, я был в Северной Корее. Всё моё оборудование было перемещено. Это было похоже на повторение кошмара. — И тогда ты понял, — сказал Джо. — Да. И тогда я понял. В магазине был «крот» ЦРУ — механик печатных станков. Но они обнаружили его и использовали, чтобы инсценировать нашу смерть. Чтобы заставить американцев думать, что мы все мертвы и исчезли.

— Что сработало, — сказал Джо. — Да, сработало. — Обращаясь к Уэллсу, он добавил: — И нет, я не верю, что твоя мать мертва. На самом деле, я думаю, она, вероятно, охотится вот за этими. Он указал на пластины между ног Джо Ричера. — Сукин сын, — сказал Уэллс. Марисоль обняла его рукой. Самолёт начал снижаться. Джо решил, что всё почти закончилось.

Марков услышал это первым. Далёкий гул двигателя, единственный звук тёмной ночи. Медленно он становился громче. Марков улыбнулся в темноте и увидел, как Анна выглядывает из-за угла здания, глядя в его направлении. Он знал, что она не может его видеть, но хотела дать ему знать, что готова. Ну, он тоже был готов. Даже ветер пошёл навстречу, стихнув почти до нуля. С такого расстояния это был лёгкий выстрел. Он мог выполнить этот выстрел десять раз из десяти. Марков покачал головой из стороны в сторону, расслабляя мышцы, делая тело раскрепощённым. Именно в напряжении кроется причина промаха: напряжение у снайпера может быть фатальным.

Звук самолёта становился громче, и Марков наконец увидел, как он спускается с тёмного неба, начиная заход на посадку. Самолёт оказался намного больше, чем он ожидал. Мальчик, теперь мужчина, очевидно, преуспел в жизни. Сын Джорджа Труакса. Бывший агент КГБ. Монументальная заноза в заднице. Но мальчик забыл одну вещь; он позволил внедрить в свою операцию «крота». Смертельная ошибка. Марков полагал, что та использовала свои женские чары, чтобы ослепить его правдой. Так много мужчин были приведены к гибели огнём в своих чреслах и слепотой своего желания. Самолёт приближался, и Марков классифицировал его как Гольфстрим. Вероятно, Gulfstream IV, длиной восемьдесят футов, размахом крыла семьдесят футов. Пара двигателей Rolls Royce, несущих его сквозь ночь. Он надеялся, что пассажирам понравился полёт, потому что сейчас он должен был оборваться ужасным образом. Как и говорила «крыса», самолёт прибыл точно вовремя и выглядел ровно так, как описывалось. Он вырулил по полосе и подъехал к ангару, подставив борт Олегу, держа пассажирскую дверь на прицеле. Марков приготовился к финальной настройке. Следующее его движение — нажать на спусковой крючок. Двигатель медленно затихал. Марков увидел, как Анна выходит из тени на свет. Его палец согнулся вокруг спускового крючка. Он сосредоточился только на выходном люке самолёта. Давай же, — подумал он. Открой эту чёртову дверь. Невозможно было ошибиться в прибытии самолёта. Это было точное время, названное «кротом» Маркова, и это была единственная активность на маленьком аэродроме. Анна глубоко вздохнула и встала. Она поправила пистолет, заткнутый низко на спине, и отошла от здания. Она всё ещё находилась в тени. Анна