Игла - Дэн Эймс
Джордж Труакс улыбнулся. Для Джо он выглядел как добрый старый дедушка. Его лицо было вытянутым, а кожа испещрена глубокими морщинами. Его тонкие седые волосы были взъерошены, и он выглядел как серьёзный человек, но когда он улыбался, его глаза менялись. — Никогда не думал, что увижу тебя снова, — ответил он. — Я знал, что увижу тебя, — ответил Уэллс. — Эти ублюдки обучили меня. Думаешь, я позволил бы всей их работе пойти прахом? Старик кивнул и посмотрел на Марисоль. — Кто это? — Меня зовут Марисоль, — ответила она. — Красивое имя. — Спасибо. — Это я должен благодарить вас, — сказал Труакс. Он повернулся, чтобы посмотреть каждому из них в лицо. — Всех вас, на самом деле. Никогда не думал, что снова стану свободным человеком. Прошло так много времени. — Теперь вы свободный человек, на всю оставшуюся жизнь. Труакс повернулся к Джо. — А этот человек, спасший мне жизнь? — Я Джо. И это была командная работа. — Что ж, я ценю вашу помощь, Джо. — Пустяки. Просто очередной день, очередная тайная вылазка в чужую страну и перестрелка. Всё в порядке вещей. Уэллс рассмеялся, и Джо откинул голову на кожаное сиденье. Он подумал о возможных последствиях, если это когда-нибудь всплывёт. Он, вероятно, окажется в тюрьме, или как минимум лишится звания и пенсии. Они летели в молчании несколько минут. Уэллс жестом указал на встроенный шкафчик, дверца которого была отполирована из красного дерева. — Думаешь, там есть виски? Джо открыл шкафчик и нашёл бутылку скотча. Единственной посудой, из которой можно было пить, оказались фарфоровые кофейные чашки. Он раздал их, а затем налил всем по паре пальцев скотча. — За наше здоровье, — сказала Марисоль. Все выпили. Уэллс наклонился вперёд и посмотрел на отца. — Ты принёс их? Старший Труакс улыбнулся. — У меня была одна работа во время всей этой операции, думаешь, я бы её провалил? — Он стянул с плеч тканевый рюкзак и поставил его между ног. Джо даже не замечал его во время всей стрельбы. Старик залез в рюкзак и достал две гравёрные пластины. Стодолларовые купюры. — Супердоллары? — спросил Джо. — Во плоти, — ответил Уэллс. Он кивнул в сторону Джо, и Труакс положил пластины в рюкзак и передал его Джо, который посмотрел на Уэллса. — Эй, нам они не нужны, — сказал Уэллс. — И это спасибо за то, что вытащили этого старого художника из тюрьмы. Если у вас возникнут проблемы, покажите их кому следует, и вы станете героем. Карта «Освобождение из тюрьмы». Две штуки. Джо посмотрел вниз. В его руках были гравёрные пластины легендарных Супердолларов. Это определённо был странный день. — У меня плохие новости, — сказал Уэллс отцу. — Наверное, стоит сказать тебе и покончить с этим. Джо допил остатки скотча и налил себе ещё. Он понятия не имел, куда это приведёт, но звук ему не понравился. Марисоль положила руку на колено Джорджа. — Мама мертва, — сказал Уэллс. — Они казнили её сразу после попытки побега. Не знаю, слышал ли ты что-нибудь об этом или нет. Плечи старика поникли. Он покачал головой. Джо гадал, заплачет ли он или годы вдали от дома закалили его от боли. Когда он поднял голову, Джо увидел, что его лицо не покрыто слезами. Если уж на то пошло, оно покраснело от гнева. — Их ложь будет жить дольше всех нас, — наконец сказал он. Уэллс откинулся на спинку стула. — Что ты имеешь в виду? — Она жива, конечно. На лице его сына отразилась целая гамма эмоций. Его глаза сузились. — Но откуда ты можешь это знать? — спросил он. — Её точно не казнили, и я подозреваю, что она очень даже жива, — сказал Джордж Труакс. Он помолчал. — Потому что это она нас предала.
Глава 58
Олег Марков умел планировать операции. За годы работы он проделывал это сотни раз и знал, что обладает врождённым талантом к этому делу, отточенным успехами и редкими неудачами. Когда он объяснил Анне, что ей нужно делать, она молча кивнула в знак согласия. Она не задавала вопросов, потому что их не было. Когда Марков назначал кому-то роль в одной из своих операций, он не оставлял места для манёвра или сомнений. Они прибыли на частный аэродром, куда его направил «крот», почти три часа назад. Место находилось далеко за пределами Вашингтона, в полусельской местности. Здесь практически не было воздушного движения — у ряда из пяти ангаров виднелось лишь несколько самолётов. Марков не увидел никакой охраны. Не было даже диспетчерской вышки, что показалось ему странным. Но он знал, что частные аэропорты регулируются не так строго, как коммерческие. Он был рад, что операция проходит именно здесь: с маленькими частными аэродромами работать гораздо проще, чем пытаться действовать в коммерческой среде. Коммерческие авиаперелёты означали десятки сотрудников службы безопасности, разбросанных по всему комплексу. Там также были бесчисленные камеры и зачастую местная полиция. Если бы их цель летела коммерческим рейсом, Марков знал, что им с Анной пришлось бы ждать и нанести удар только после того, как тот покинет аэропорт и вернётся под свой камень. Всё складывалось удачно; судя по виду, здесь не было ни охраны, ни полиции, и камер он тоже не заметил. Идеально. Этот конкретный аэродром примыкал, как ни странно, к полю для гольфа. Поскольку гольфисты не играют ночью, в темноте это было идеальное место для засады. Для дела Марков выбрал СВД. Аббревиатура расшифровывалась как Снайперская Винтовка Драгунова, или, в просторечии, винтовка Драгунова. Он выбрал позицию чуть выше взлётно-посадочной полосы, под углом, который давал чёткий обзор самолёта после посадки, руления к месту стоянки и высадки пассажиров. Марков положил снаряжение, проверил грунт и выбрал небольшую впадину в траве в качестве своей снайперской ячейки. Он положил перед собой принесённый мешок, который послужит мягкой опорой для ствола. Опустившись на землю, он занял позицию и настроил