Корректор - Зинаида Майорова

— Мне ничего не известно об истории с автомобилем, — заметил Кондратьев, — но не логичней ли предположить, что за рулём машины находился её владелец?

Шеф перевёл взгляд на Наташу, и она сформулировала свою версию:

— Я сделала другое предположение. Когда узнала, что автомобиль принадлежит Роману, то распечатала фотографию Антона Петровича с его рабочей страницы и показала её Юрию Рудольфовичу. Спросила, узнаёт ли он своего сообщника. После моего вопроса Юрий Рудольфович запил, хотя до этого вёл трезвый образ жизни. А в моём отчёте ясно сказано, как он говорит невидимому водителю: «Она и вас тоже подозревает!»

Кондратьев возмущённо уставился на неё, как бы говоря, что даже у логической игры должны быть разумные пределы. Но Наташа смотрела не на него, а на Романа. На лице цензора на миг проступило выражение нежности, совершено не соответствующее серьёзности момента, и он чуть не улыбнулся куратору.

Женщину Мартин узнал сразу. Вместо серебристого платья надела практичный костюм из чёрной кожи, платиновые волосы собрала в хвостик. Получается, что мужчина — это Филип с портрета, только без бороды. Манеры Филипа оказались такими же кошмарными, как сон Мартина в коттедже воспов, поэтому он проигнорировал мужчину и обратился к женщине:

— Меня зовут Мартин. Об этом месте я узнал от Евгении Оводовой, — голос его дрогнул, только сейчас он понял, что проводники пока ничего не знают о том, что случилось с Женей. — Мне очень жаль…

— Я в курсе насчёт Жени, — прервала его женщина, — а ты, значит, М-а-а-ртин.

Она манерно растянула его имя, как будто катала на языке вино и пыталась определить, действительно ли официант подал ей коллекционное бордо или пытается провести её на дешёвом пойле.

— Скажи мне, Мартин, где мои любимые серьги? Я попросила Женю захватить их по пути, но в её рюкзаке бриллиантов не оказалось.

Её вопрос выдавал настолько вопиющую чёрствость, что Мартин остолбенел. Подруга погибла, а самовлюблённая Энн думает только о своих пропавших драгоценностях. Потом он сообразил, что его самого теперь запросто могут счесть вором. Он постарался ничем не выдать своего возмущения и спокойно ответил:

— Про серьги ничего не знаю. Я видел только клипсы.

— Да, это фокус моей бабушки, — пояснила Энн. — Она рассудила, что грабителям не придёт в голову позариться на клипсы. Не заподозрят, что в них вставлены настоящие бриллианты.

— Бриллианты хороши, — согласился Мартин таким тоном, как будто беседовал с посетительницей ювелирной лавки. — Натуральные южноафриканские, если не ошибаюсь. Прекрасная огранка, чувствуется рука мастера. Учитывая их стоимость, я решил, что надёжней будет, если я лично передам клипсы владельцам.

— Ты, я вижу, неплохо разбираешься в алмазах, — лезвие в руках Энн блеснуло, когда она прятала его в ножны.

Затем она подошла поближе к Мартину и прошептала:

— Не сердись на Фила, он вырос в таком захолустье, где Я-слово до сих считается вполне приличным. Он не хотел тебя оскорбить.

Фил тем временем повесил винтовку на плечо и вышел из узкого прохода во двор.

— Меня зовут Филип, — сказал он и протянул руку Мартину. — А это моя жена Энн. Извини за недружественный приём, надо было убедиться, что ты действительно знаешь Женю.

Мартин пожал ему руку. Фил сегодня тоже оделся совсем не так, как на портрете. Камуфляж грязно-зелёного цвета и такого же оттенка кепка на голове. Если бы Мартин не видел его на парадной фотографии, он бы даже не заподозрил, что Филип — самый настоящий восп.

Когда они прошли в автомастерскую, Филип приволок из подсобки газовый баллон, а Энн подсоединила его к миниатюрной газовой плитке на две конфорки. Мартин несколько дней не ел горячей пищи — с тех пор, как Женя угостила его барбекю и овсяной кашей. Из-за бандитов они опасались разводить огонь, пока шли через пограничье. Он даже не подумал, что в городе можно найти другие способы разогреть обед. До Прихода ни с какими варочными плитами, кроме электрических, Мартину сталкиваться не доводилось.

«Выходит, я тоже вчера мог поесть горячего, если бы умел пользоваться газом», — подумал он.

Он всегда считал воспов белоручками — всю грязную работу за них выполняли другие люди. Но у Энн и Фила обед получился гораздо вкуснее, чем вчерашняя стряпня Мартина. Конечно, не сравнить с барбекю, но овсянке их похлёбка даст сто очков вперёд.

За едой проводники расспрашивали его о пограничье и стоянках вендатов. Когда он рассказал им о том, как Женя выпустила на волю «барби» из зомби-кинотеатра, Энн заметила:

— Жалко, что Мэрилин этого не увидела.

Удивлённый Мартин заметил слёзы в зелёных глазах Энн.

«Не такая уж она бесчувственная, — подумал он. — Наверно, во дворе она просто проверяла меня, поэтому прицепилась к бриллиантам».

— Вендатам не позавидуешь, — согласился Фил. — Одна спалила половину их старого лагеря, а другая разгромила половину нового.

Мартин недоумевающе посмотрел на него и Фил спросил:

— Разве Женя не говорила тебе про свою подругу Мэрилин?

— Она лишь сказала, что Мэрилин убили вендаты. Женя отомстила за неё, — ответил Мартин.

— Неужели ты не заметил следы пожара в Гамильтоне? — удивилась Энн. — Это Мэрилин постаралась. Бандиты заперли её на складе, она не могла выбраться. Тогда она подожгла склад, а там стояли баллоны с газом. Вендатам даже в голову не пришло, что она решится на такое. Хотя после всего, что они с ней сделали, им стоило бы вести себя поосторожней. После взрыва лагерь горел всю ночь. Бандиты пытались тушить пожар, но вода мгновенно испарялась, на следующий день ничего нельзя было разглядеть из-за тумана. Конечно, зомби тогда попировали всласть. А уцелевшие вендаты решили перебраться на юг.

— Ладно, давайте отложим воспоминания до более удобного случая, — предложил Фил. — Пора выдвигаться, а то не уложимся в график.

— Подождите, — спохватился Мартин и полез во внутренний карман куртки, — я ведь так и не вернул клипсы.

— Пусть пока у тебя побудут, — попросила Энн. — Целее будут. Я постоянно всё теряю.

К востоку от Торонто контроль над пограничьем пытались захватить сенеки. Ни вендаты, ни миссиссоги не соглашались с их претензиями, но в серьёзные столкновения старались не вступать. В целом, район от Торонто до Кобурга, где начиналась Канадская стена, оставался достаточно безопасным — серьёзная борьба за передел зон влияния его пока не коснулась. Конечно, речь шла об относительной безопасности — опытные проводники легко обходили засады сенеков, но если бы Мартин шёл один, то попался бы