Мы сотрем ваше прошлое - Анита Гамильтон

— Генри, может, мы снова поменяемся и я сяду за руль? Вам не мешало бы отдохнуть.

— Любовь моя, ваша наблюдательность начинает меня пугать. Нам осталось совсем немного. Я доведу.

— Упрямец, — буркнула она и отвернулась к окну.

Препираться с ним сейчас не имело смысла. Его британские манеры, казалось, держались исключительно на чистом упрямстве и остатках адреналина. Люси недовольно скрестила руки на груди, фиксируя взглядом отражение его бледного лица в боковом стекле. Из головы все не выходило его дежурное «любовь моя». Дежурное. Конечно. Люси сердито посмотрела в окно.

Когда Генри припарковал машину, до самого пентхауса он больше почти не говорил. А когда зеркальные двери частного лифта с тихим шуршанием разъехались на сороковом этаже, он едва переставил ногу через порог и заметно качнулся.

Его ладонь легла на металлический косяк лифта. Не оперлась. Просто задержалась там на секунду дольше необходимого.

Он оттолкнулся от стены и прошёл ещё несколько шагов, но теперь Люси видела, чего стоила ему эта невозмутимость. Плечи были слишком напряжены, дыхание — неглубоким, а привычная лёгкость движений исчезла. На виске блестела тонкая полоска пота.

Пентхаус встретил их все той же стерильной чистотой и едва уловимым, успокаивающим ароматом лаванды.

Сноу еле дошел до кухонного острова из темного камня и тяжело оперся на него. Силы окончательно покинули его, стоило им оказаться в безопасных стенах.

— Я снова вынужден повторить, как вы были великолепны, Люси. — Генри потянулся за бумажником и сморщился от боли.

Лю не стала ждать, пока он свалится окончательно. Она стремительно сократила дистанцию и бесцеремонно запустила пальцы под его темно-синий смокинг. Рубашка на боку была мокрой. Похоже разошлись швы.

— Отличный у вас доктор, — процедила Люси. — Просто волшебник. А теперь заткнитесь и отправляйтесь в кровать. Деньги могут подождать до утра, а вот ваша рана явно требует ухода.

— Деньги могут подождать, Люси, а вот мои обязательства — нет, — Генри слабо покачал головой, упрямо доставая из кожаного бумажника толстую пачку стодолларовых купюр. — Вторые пять тысяч. За успешно сыгранную роль. Клининг «Криминальный блеск» официально спас портовые инвестиции, так что… заберите.

Люси цыкнула, выхватила деньги из его пальцев и швырнула их прямо на каменную столешницу.

— Вы невыносимы, Сноу. Устроили дефиле с кровотечением! Живо в спальню, пока вы не залили мне паркет!

— Люси, я в полном порядке… — попытался выдавить он свой привычный ироничный тон, но голос предательски сорвался на хрип.

Генри покачнулся. Его рука соскользнула с гранитной поверхности острова, и Люси пришлось подставить свое плечо, перехватывая мужчину поперек талии.

— Господи, Сноу, вы вообще из чего сделаны? — выдохнула она, оседая под тяжестью его тела. — Держитесь, мы почти дошли.

Генри наконец-то перестал спорить. Его шаги были тяжелыми, рваными, а дыхание обжигало шею Люси. Дотащив его до кровати, она аккуратно опустила Сноу на роскошное покрывало. Он откинулся на подушки и прикрыл глаза, шумно выдыхая. На его лбу выступили крупные капли пота.

Люси, не теряя времени, опустилась на колени у кровати. Ее руки действовали на автопилоте. Паниковать было некогда. Люси стянула с него туфли, затем потянулась выше, расстегнула пуговицы на рубашке и ослабила бабочку.

— Где аптечка, которую оставил ваш врач? — строго спросила она, приподнимая край окровавленной рубашки. Швы действительно разошлись в двух местах, и оттуда лениво текла темная кровь.

— В ванной… верхний ящик, — едва слышно пробормотал Генри, не открывая глаз. — Люси… вы чудовище. Абсолютно деспотичный характер.

— Терпите, ни за что не поверю, что в вашем вкусе более сговорчивые леди, — бросила она, убегая в ванную, уловив на его лице слабую улыбку.

Через минуту она вернулась с антисептиком, медицинским клеем, стерильными салфетками и новым бинтом. Действовать пришлось быстро. Люси щедро залила рану антисептиком, от чего Генри дернулся и сжал зубы так, что на скулах заиграли желваки. Она стянула края разошедшейся кожи, обработала их медицинским клеем и наложила тугую повязку.

Когда Люси закончила, Генри уже спал. Без смокинга, усмешки и привычного «я в полном порядке» он выглядел неожиданно обычным.

Это почему-то тревожило сильнее.

Она обессиленно опустилась на край огромной кровати. Сняла бриллиантовое ожерелье, положив его на прикроватную тумбу. Руки, еще минуту назад уверенно державшие медицинский клей и бинты, теперь крупно дрожали от пережитого за сутки стресса. Напряжение, державшее ее в тисках с момента первого звонка со скрытого номера, наконец-то дало трещину, и на нее лавиной обрушилась колоссальная усталость.

Генри лежал неподвижно, его дыхание после перевязки стало ровным и глубоким. Люси посмотрела на свою одежду — на рукаве красовалось свежее пятно от антисептика, а низ брюк промок от нью-йоркского ливня. Ей нужно было встать. Нужно было забрать деньги с кухонного острова, спуститься в лобби, сесть в свой верный Додж и уехать в Квинс, к солянке и ворчанию Ба. Но ноги отказывались работать. Веки стали невыносимо тяжелыми, словно на них положили по погребальной монете.

— Всего пять минут… — пробормотала Люси в тишину полумрака. — Просто закрою глаза на пять минут, чтобы не въехать в столб на мосту.

Она аккуратно, стараясь не потревожить раненого Сноу, легла на самый край огромного матраса. Прямо в костюме, поверх шелкового покрывала, поджав колени к груди и уткнувшись носом в край подушки. От постели веяло дорогим кондиционером для белья и легким, едва уловимым ароматом мяты.

Где-то за панорамными окнами пентхауса глухо рокотал ночной город, а капли дождя мерно стучали по стеклу, создавая идеальный белый шум. Люси и не заметила, как провалилась в сон без сновидений. Впервые за сутки внутренний паникер и контролер замолчали, капитулировав перед физическим и эмоциональным истощением.

Первым, что вернулось к Люси, был запах. Не привычный лавандовый концентрат и не дешевые бабулины сигареты. Пахло дорогим табаком, мятой и чем-то очень теплым, уютным, домашним.

Она лениво пошевелила пальцами ног, вспоминая, как сняла туфли перед тем, как лечь, куда? Люси приоткрыла один глаз. Прямо перед ее носом белела тончайшая хлопковая ткань мужской рубашки, сквозь которую пробивалось успокаивающее тепло чужого тела.

Внутренний паникер Люси не просто проснулся — он подорвался по тревоге и с размаху ударил в набат.

Люси резко распахнула оба глаза и замерла, боясь даже дышать. Оказалось, что за ночь она не просто сползла с края матраса. Она находилась в самом центре огромной кровати. Сильная, тяжелая рука Генри Сноу была по-хозяйски закинута ей на талию, прижимая спину Люси к его груди. Она утопала в его объятиях. Ее пудровый пиджак безбожно смялся, а в волосах скользили его выдохи.

Генри спал. Его