Смертельные ловушки - Кэй Клевер Стрэхен

– Нет, – вздохнул мистер Лаки. – Какое?

Стиснув руками колени, Рода подалась вперед. Заколка для волос скользнула к колену мистер Лаки, и тот брезгливо смахнул ее – так, как смахнул бы жука, но затем ему стало стыдно, и он нагнулся, чтобы подобрать ее.

– Судебный зал был переполнен, но я смогла проскользнуть в него. Ведь я была изящной и проворной малышкой. Я вошла как раз в тот момент, когда отец выносил смертный приговор: «Повесить за шею, до тех пор пока…».

– Будет, будет, – громко запричитал мистер Лаки. – Черт меня побери! К чему все эти ужасы, как говорит Боб? К чему зацикливаться на подобном? Это не к добру. Забудь об этом!

– Забыть! – девушка прищелкнула языком и покачала головой. – Если бы я могла! Эта высокая и стройная фигура осужденного, это ужасно бледное лицо, безнадежный взор, обращенный на вскрикнувшую жену… Он был молод, дядя Базз, смугл и трагичен. Похож на Джастина: высокий, статный, красивый. Это единственная причина, по которой Джастин заинтересовал меня.

Мистер Лаки подумал, что сомнительная причина все же лучше, чем никакой.

– Угу, Рода, знаю. Но на твоем месте я бы попытался позабыть этот эпизод.

– Позабыть эти черные глаза? Забыть дикий крик его жены? Забыть о детях, оставшихся без отца? Позабыть о жалости?

– Нет. Ты меня не поняла. Я имел в виду, что ты можешь сменить объект жалости… забыть о смуглом красавце и пожалеть парня, которого тот убил, а также его жену и детей, если таковые были. Я говорю о жалости к скорбящим родственникам жертвы, а не убийцы.

– Тот человек убил женщину.

Мистер Лаки втянул шею в воротник и задумался о том, что либо Рода сумасшедшая, либо у нее есть те комплексы или затруднения, о которых вчера вечером говорил Боб.

– Ну, Рода, – сказал, наконец, он, – это весьма прискорбное обстоятельство. Теперь, если ты простишь меня, я вернусь в комнату твоей тети – она, должно быть, волнуется. Понимаешь, мы с тобой никогда бы не заговорили на такую тему. Кстати о Джастине. Почему бы тебе не обсудить это с ним и Саллиэнн? Она мила, а он – юрист и, насколько мне известно, достаточно способный. Может, он лучше меня объяснит суть судебных заседаний.

– Джастин тверд и жесток, как и все мужчины. И поскольку он тверд и жесток, то он – жалок и несчастен, так что я пыталась помочь ему. Мне жаль его. От всей души жаль. Но вот у него самого жалости нет.

– Странно ожидать от порядочного и законопослушного гражданина, что тот станет жалеть негодяя, убившего женщину.

– Вот оно как. И вы никак не повлияете на Роберта?

Мистер Лаки хотел было спросить: «На какого еще Роберта?». Он не заметил, как Рода перешла от прошлого к современности. Мысли Лаки все еще вращались вокруг суда, смертного приговора и темноглазого убийцы.

– Ну, – замялся мистер Лаки. – Что я могу сделать с Бобом?

– Если он пишет что-то такое, то, учитывая его тонкую душевную организацию, он может делать это лишь по одной причине. Из-за денег.

– А, – понял мистер Лаки. – Тогда я буду только рад помочь Бобу.

– Дядя Базз, если бы вы только захотели! Если бы он только мог найти какое-то другое занятие. Цветочный магазин – он интересуется цветами. Книжный магазин. Любой художественный магазин.

– Я поговорю об этом с Мамулей, – пообещал мистер Лаки. – Ты удивишься, но я никогда не принимал деловых решений, не посоветовавшись с Мамулей. У нее есть чутье. Но я думаю, она согласится, и мы поддержим новое дело для Боба, если тот пообещает всерьез заниматься им.

– Нет. Конечно, всерьез он не станет заниматься им. Вы не можете надеяться на это. Но если мы сможем заинтересовать его чем-нибудь, хоть на несколько месяцев, то за это время он успеет забыть ту ужасную книгу… Обсудите это с тетушкой. Она поймет.

– Твоя тетя – практичная женщина, – покачал головой мистер Лаки. – Хотя при этом она красива, женственна и так далее. Нет, она согласится со мной, только если Боб возьмется за новое дело всерьез. Для подобных затей нужен все больший и больший стартовый капитал. Дешевле выписать ему и Ив чек, отправив их в путешествие или что-то в этом духе.

– Нет, – упиралась Рода. – Нужно занять мысли Боба чем-то еще. Я сама поговорю с тетушкой. Я объясню ей то же, что объяснила вам.

– Только не это! Мамуля не в том состоянии, чтобы волноваться из-за таких вещей, о которых ты рассказала. Нет, только не это, выбрось это из головы, – мистер Лаки подчеркнул свои слова, погрозив пальцем.

Вот так положение, подумал он. Фелисия тоже иногда высказывалась, мол, зло приносит зло. Конечно, не до такой степени, но все же. Только лишь вчера она говорила ему, что чувствует, будто ей не нравится этот дом – как она выразилась «зловещее место». Так что Рода могла бы заразить ее своими сумасбродными идеями.

– Только не это, – повторил мистер Лаки. – Я буду рад помочь, но сделаю это практично и разумно. Но если ты повторишь Фелисии весь тот вздор, который ты рассказала мне, то я в этом участвовать не стану. Забудь. Если что-то из твоего вздора дойдет до Мамули, то ты пожалеешь.

– Угрозы? Я их не боюсь. Не тогда, когда я права. Если вы не поможете Бобу, я сама поговорю с тетушкой. Она поймет, что этот дом нужно спасти любой ценой.

Злость не была чужда мистеру Лаки, но в это утро она пробуждалась до того медленно, что в первые мгновения он не узнавал ее, удивляясь и своим резким словам, и желанию схватить девушку за плечи и хорошенько встряхнуть ее. К тому времени, когда раздался звук гонга, призывавшего к обеду, он знал: если он не пойдет навстречу этой вздорной девушке, она начнет приставать к Мамуле, заставит ее нервничать, испортит ей сон, аппетит и причинит невообразимый вред.

– Твоя взяла, – разъярившись от поражения, ответил он. – Я смирюсь, ведь, учитывая состояние Мамули, мы не можем выбраться из этого дома. Ты права, эта дыра переполнена злом. Но я исправлю ситуацию с Бобом, если ты пообещаешь не приставать к моей больной жене с этими отвратительными разговорами. Мне и стыдно за тебя.

– Это неважно. Я пожертвую своим хорошим мнением в ваших глазах ради спасения своего брата. И пусть меня ложно в этом обвиняют, я рада…

– Тогда радуйся, и дело с концом! – выпалил