Цветы дикой груши - Алеся Георгиевна Кузнецова

— Сержант. Если объектив этой камеры пересечет линию оцепления хотя бы на сантиметр, оформляйте задержание всей группы за воспрепятствование следственным действиям. Аппаратуру изъять как вещдок.

Эва видела, как Анна замерла и медленно подняла глаза на спускающегося по лестнице Савицкого. Губы Платоновой тронула сдержанная улыбка, которую обожали миллионы зрителей. Она не стала ничего говорить, но весь ее вид, как и вид съемочной группы, говорил об уверенности в нелепости заявления.

— Уберите камеры за ворота, Анна, — ледяным тоном процедил Олег, останавливаясь на две ступени выше нее. — Вы вмешиваетесь в расследование, которое еще не завершено. Официальный брифинг для прессы состоится сразу после того, как мы все завершим. До этого момента любые комментарии исключены.

— Я не позволю скрыть от общественности важные улики и факты, — Анна сделала шаг вперед и теперь стояла на одной ступеньке с капитаном. Они развернулись друг к другу лицом, и у Эвы захватило дух от того, как хороши были эти двое вместе.

— Вы дали в утренний эфир то, что вас не касалось, — голос Савицкого отдался эхом под сводами. — Я видел утренние новости. Вы стервятник, Анна. Вам плевать на Рудницкого. Вы приехали сюда только за тем, чтобы устроить пляску на костях и поднять свои рейтинги за счет чужой крови.

Савицкий развернулся и кивнул застывшему милиционеру. — Сержант, дальше действуйте по инструкции.

Платонова чуть прищурилась, ее идеальная улыбка на секунду заледенела. Она не привыкла, чтобы с ней разговаривали как с назойливой помехой. Но Савицкий уже поднимался по лестнице обратно.

— Юля! — рявкнул он, глядя на верхнюю площадку. Его брови сошлись на переносице, глаза вспыхнули живым, нетерпеливым огнем. — Ты долго будешь там стоять? У нас подозреваемая в номере. Неси бланки осмотра, живо!

Юля, до этого момента пытавшаяся слиться со стеной, вздрогнула. Она крепче прижала к груди казенный блокнот. Капитан только что сорвался на нее. Эва заметила, что как бы ни ревновала Юля к Платоновой, капитан смотрел на ту как на диковинную голограмму. А на нее, Юлю, с ее аккуратно собранным хвостиком и абсолютным отсутствием косметики на лице, он злился, срывался, хмурил брови и поджимал губы. Но с ней всегда был живым, видел ее по-настоящему, требовал от нее работы и доверял Юле, как напарнику. На фоне этого живого, грубоватого доверия весь лоск Платоновой вдруг показался Эве дешевой пластиковой декорацией. Кажется, и Юля это поняла, потому что она сразу же выпрямила спину, кивнула и уверенно зашагала обратно по коридору.

Савицкий кинул напоследок взгляд на застывшего внизу лестницы оператора и закрыл за собой дубовую дверь. Теперь в комнате Тарусовых, куда все вернулись, стало тесно.

Воздух казался тяжелым и спертым. Вошедший с леном за капитаном еще один сержант встал у дверей. Алина сидела на кровати, скрестив руки на груди, всем своим видом демонстрируя ледяное презрение к происходящему. Аркадий Львович сгорбился в кресле, глядя в одну точку на ковре.

— Итак, Алина Владимировна ждет адвоката, — Савицкий оперся плечом о стену, скрестив руки. — У нас есть время. И раз уж маски сброшены, Аркадий Львович, ответьте на один вопрос, который мучает меня с самого начала. Зачем вы вообще сюда приехали?

Профессор не пошевелился.

— Вас не было в списках гостей, — подал голос Федор. Он смотрел на бывшего мужа женщины, с которой когда-то совершил самую большую ошибку в своей жизни теперь без смущения. — Мой отец вас не звал. Вы приехали без приглашения, оправдываясь старой дружбой с отцом. Но мы оба знаем, что случилось между нами в прошлом. Так зачем вы приехали?

Алина на кровати вдруг тихо, ядовито рассмеялась. — Скажи им, Аркаша. Расскажи, какой ты мстительный, мелочный старикашка.

Тарусов дернулся, словно его ударили хлыстом. Он поднял на молодую жену воспаленные глаза. — Замолчи…

— А что такое? Стесняешься? — Алина перевела насмешливый взгляд на Федора, а затем на Эву. — Вы думаете, мне сдалась ваша провинциальная свадьба в этой глуши? Месяц назад та самая распрекрасная Платонова, которую вы только что обсуждали, выпустила в эфир большой сюжет про этот замок. Про реставрацию. Про легендарные сокровища Амброжевских и ключ работы Бове, который стоит миллионы.

Тарусова грациозно поправила волосы.

— Я смотрела этот сюжет в интернете и в шутку сказала, что хотела бы подержать такую вещь в руках. Сказала, что ключ стоит столько, что хватило бы на ту жизнь, которую мы заслуживаем. Я не придумала ничего и лишь повторила слова ведущей. Не знаю, имел ли в виду что-то мой муж, когда купил нам путевки в санаторий рядом с замком, но я не стала возражать и собрала сумки. А тут такая удача. Снова сюжет о замке, и мы узнаем, что через день там женится сын старого «друга» профессора Смоловского. Тот самый сын, — Алина растянула губы в злой улыбке, — который когда-то затащил в постель предыдущую горячо любимую жену Аркаши.

Федор побледнел. Эва инстинктивно взяла его за руку, чувствуя, как напряглись его пальцы.

— Я любил ее! — вдруг сорвался на крик Тарусов, вскакивая с кресла. Его голос дребезжал. Он смотрел прямо на Федора с неприкрытой, многолетней ненавистью. — Я носил ее на руках! А ты… ты, сопляк, просто играл с ней! Ты разрушил мою семью!

— И поэтому вы приехали сюда, — медленно, с ужасающим пониманием произнес Федор.

— Да! — выплюнул профессор. — Я хотел посмотреть тебе в глаза на твоей собственной свадьбе! Я хотел привезти Алину — молодую, красивую, безупречную. Показать тебе и твоему отцу, что я победитель. Что я получил лучшее, пока ты пытаешься построить хоть что-то на своих руинах! Я хотел утереть вам всем нос, прогуливаясь по этому замку, полному сокровищ!

— А заодно потешить свое интеллектуальное эго, взломав местную систему безопасности, — сухо добавил Савицкий. — Классический комплекс неполноценности.

Тарусов обмяк, словно из него выпустили весь воздух, и тяжело осел обратно в кресло.

— Иронично, правда? — голос Алины разрезал тишину, как стекло. — Ты притащил меня сюда, чтобы унизить его, Аркаша. Чтобы показать свою «безупречную» жену. А в итоге…

— А в итоге вы привезли на свадьбу убийцу, — жестко закончила за нее Эва.

Она смотрела на профессора и не чувствовала к нему ничего, кроме брезгливой жалости. Человек так сильно хотел отомстить за прошлое, в котором Федор даже не был виновен, что своими руками готов был уничтожить свое настоящее.

Савицкий оттолкнулся от стены.

— Вы увидели новости и решили, что это шанс. Полагаю, вы все же не просто так интересовались замком и скорее всего планировали кражу. Но, видимо, испугались. Потому что, оказывается, совершить преступление сложнее, чем