Новый человек-невидимка - Джон Диксон Карр

– Совершенно верно, – послышался еще один голос. – Такое.

Голос принадлежал полковнику Марчу. Его грузное тело полностью заполнило дверной проем. Он стоял, засунув большие пальцы в карманы белого жилета, как всегда доброжелательно улыбался, а глаза его озорно блестели.

– Приветствую, легавый, – сказал Тони Кэплин тоном, в котором не было ничего оскорбительного.

– Добрый вечер, – ответил полковник Марч.

– Пришли упечь нас всех за решетку?

– Нет, – серьезно ответил полковник Марч. – Я только что позвонил в участок и сообщил о случившемся. Они этим займутся. А я пришел, чтобы сорвать вашу последнюю и, думаю, самую изобретательную аферу.

– Я не понимаю, – огрызнулся Кэплин.

Полковник Марч окинул его взглядом. Нельзя не отметить, что этот великан смотрел на Кэплина с некоторой долей восхищения.

– Мой дорогой Энтони, – сказал он, – признаться, я поражен вашей гениальностью! Вы не используете оружия. Не подмешиваете жертвам снотворное. Вам даже не нужен вышибала. Ваше оружие – психология. – Его улыбка стала шире и придала лицу немного зловещий вид. – Всякий раз, когда клуб «Восток» открывает свои двери (а случается это достаточно часто), вы придумываете новые беспроигрышные способы отъема денег у наивных посетителей. Ваши заведения в Париже и Нью-Йорке служат тому доказательством. Здесь вы действуете осторожнее, но придумали совершенно блестящий метод. Мне пришлось провести несколько дней с мокрым полотенцем на голове, пока я не понял, в чем он заключается.

– Неужели?

– Да. Ограбление в футуристическом стиле. Гости клуба даже не осознают, что их ограбили. – Полковник Марч с непринужденным видом подошел к телу Франсин Рэппорт и посмотрел на нее. Похоже, увиденное его не особенно заинтересовало. Он снова заговорил, не глядя ни на Кэплина, ни на девушку в белом: – Речь о заурядной карманной краже, – заверил он присутствующих. – Это слишком рискованно. Все гости в ночном клубе пьют алкоголь. Кто-то – умеренно, другие (и полагаю, что это общеизвестный факт) напиваются изрядно. И если бы хоть одна такая кража вскрылась, поднялось бы слишком много шума. У клуба сложилась бы плохая репутация, его перестали бы посещать. Но есть способ получше. Человек, выпивший несколько стаканов спиртного, с трудом сможет вспомнить, сколько денег находилось у него в кошельке. И когда в конце вечера он пересчитает их и обнаружит пропажу трех или пяти фунтов, то решит, что, скорее всего, сам потратил их. Ведь так подумал бы любой из нас. Никому не придет в голову, что его бумажник незаметно вытащили, а потом так же незаметно вернули, взяв ровно столько денег, сколько гость мог потратить в клубе «Восток» и потом даже не вспомнить об этом. Метод безобидный, и поймать злоумышленников практически невозможно. Зато выручка к концу недели просто огромная. Мистер Кэплин, я вас поздравляю.

Последовала пауза. Джим Мэтьюз пытался понять, что выражало лицо Кэплина, но не мог.

– Он просто спятил, – осуждающе сказал Кэплин. – И я не думаю, что вам удастся подтвердить ваши слова.

Полковник Марч отвернулся от туалетного столика.

– Боюсь, что нет, – согласился он. – Когда мы пытались найти доказательства, вмешалась эта юная леди.

– Значит, – сказала девушка в белом, – вы считаете меня карманницей?

– Нет, – ответил полковник Марч. – Кажется, я знаю, кто вы. Впрочем, я не виню Мэтьюза в том, что он принял вас за воровку. Вероятно, вас зовут Джоан Форсайт. Вы живете в Кенсингтоне, точный адрес я сейчас не вспомню. Ваш брат, по имени Томас, работает в дипломатическом корпусе. Я также могу предположить, чтó вы делали с этим бумажником.

Девушка вскочила.

– Вы ни у кого его не крали, – сказал полковник с иронией в голосе. – Напротив, пытались кое-кому отдать. Точнее, мистеру Кэплину. Мэтьюз, будьте так добры, расскажите, что здесь произошло.

Полковник выслушал Мэтьюза с язвительной усмешкой на лице. Он взял кошелек и показал его девушке:

– Ну да, ясно. Здесь деньги, которые Кэплин и Рэппорт вымогали у вашего брата, ведь у него была интрижка с мисс Рэппорт. Боже мой, эта записка напомнила мне кое о чем! Вам велели отдать деньги Кэплину в кошельке в присутствии свидетелей со словами: «Это вы обронили кошелек?» Сделать это вы должны были, пока он находился на эстраде с оркестром. Но в последний момент у вас сдали нервы, и вы решили вручить его мисс Рэппорт. Похожий фокус они уже опробовали в Париже, – с грустью добавил полковник Марч.

Внезапно к Кэплину вернулись утраченные изворотливость и боевой настрой. В глазах все еще читалась тревога, как у актера, только что сыгравшего тяжелую роль, хотя услышанное его совершенно не обидело. Он только скептически покачал головой:

– Не так быстро, дружище. Знаете, из-за таких заявлений у вас могут возникнуть неприятности. Я понятия не имею, о чем идет речь. Не хотите объяснить?

– Это он-то не знает? – процедила сквозь зубы девушка. Кажется, она растерялась и не знала, как реагировать – ее твердая уверенность пошатнулась, и она показала свою истинную сущность: добродушную и в то же время немного взбалмошную. – Вы виделись с Томми? – неожиданно выпалила она.

– Не совсем так, мисс Форсайт. Он сам приходил к нам на прошлой неделе, а потом испугался и отказался устраивать ловушку. И нам не оставалось ничего другого.

– А как еще я могла поступить? Я должна была вернуть письма, которые Томми ей писал. Разве вы не понимаете, что эта затея не стоила бы и двух пенсов, если бы Томми не работал в дипломатической службе? Перед ним открывались прекрасные возможности. Если бы ничего не случилось, его могли послать в Париж или в Рим. Себе он помогать не хотел, и я… да, я…

– Послушайте, – пробормотал Мэтьюз. – Похоже, я вел себя как последний осел. Простите, сэр.

– О чем вы сожалеете? – спросила Джоан Форсайт. – Может, вы и не поймали воровку. Но как знать, вдруг вы задержали убийцу? Посмотрите сюда. Взгляните на ее руку. Здесь клочок бумаги, подписанной «любящим Томми». Его оторвали от одного из писем моего брата, и наш замечательный мистер Кэплин знает об этом не хуже меня.

– Я понятия не имею, что замышляла Франсин, – сказал Кэплин. – Насчет писем все верно, не отрицаю. Если она хотела их продать, это ее дело. И если письма действительно были, то где же они?

Полковник Марч отнесся к вопросу со всей серьезностью. Он снова склонился над обрывком письма, разжал сжимавшие его пальцы и взглянул на гладкую мягкую ладонь убитой. Похоже, что ладонь и рука заинтересовали его намного больше обрывка письма.

– Что ж, мисс Форсайт. Вы получили те письма? – спросил он, обернувшись через плечо.

– Нет, нет, нет! Я уже говорила