Новый человек-невидимка - Джон Диксон Карр

вспомни, Билл, вчера утром ты не видел Мэрион, пока не прошел половину пляжа. Ты спустился к нему по узкой тропинке. Доктор Гастингс тоже ее не видел. Он был на веранде, и крутой склон берега закрывал обзор. Если бы Норману стреляли в спину, тем более из такого оружия, он бы сразу не упал. По крайней мере, так говорят. Он услышал бы твой крик и повернулся бы к тебе. И только потом упал бы, ведь стрелявший попал ему прямо в сердце…

Гастингс что-то недовольно проворчал у окна.

– Оружие? – спросил он. – Чисто из научного интереса, скажите, какое отношение духовое ружье имеет к оружию?

– Да бросьте! Все равно вам не отвертеться, доктор, – сказал Лайонел, которому всегда удавалось уйти от ответственности.

– Не отвертеться?..

– Да, это ваша вина. Вы сами предположили, что такую рану можно сделать острым колющим предметом вроде старомодной шляпной булавки.

– И что же?

– Знаете, духовое ружье – довольно мощная штука. Совсем не игрушка. Но иногда свинцовые дробины застревают в стволе и закупоривают его. Поэтому в комплекте к ружью всегда идет тонкий легкий прут для прочистки ствола. И если срезать у этого прута примерно три четверти, заточить кончик, чтобы он стал острым, как иголка, то может получиться маленький снаряд. Выстрелив таким, можно нанести серьезный урон.

Воцарилась тишина, нарушаемая только шумом моря и дождя. Стейси подошел к краю веранды.

– Такой чуши мне еще не доводилось слышать, – проговорил он, стараясь принять взвешенное решение. – Ты понимаешь, что ни у одного духового ружья не хватит мощности произвести выстрел, способный убить с расстояния свыше пятидесяти ярдов?

– Да, знаю, – признался Лайонел. – Но ты понимаешь, в чем тут главная проблема?

– Нет, не понимаю.

– Это выглядит достаточно правдоподобно, – сказал Лайонел. – Сам я в это не верю. Но все равно меня это тревожит.

– Так, где моя шляпа? – внезапно спросил доктор Гастингс. – Где моя шляпа? Так больше не может продолжаться! Я этого не допущу. Я пойду в полицейский участок и расскажу, что произошло на самом деле.

За стеной коттеджа послышался шорох шагов. Кто-то медленно, осторожно пробирался через сгустившийся сумрак. В темноте они рассмотрели только силуэты двух человек, поднимавшихся по ступенькам, но доктор Гастингс взял лампу, стоявшую около окна, и поднял – свет упал на полковника Марча и Мэрион Кейн.

Полковник Марч немного запыхался, но, как всегда, пребывал в благодушном расположении духа. Что выражало лицо Мэрион – трудно было понять. В нем смешались облегчение, разочарование и даже умиротворение. Несмотря на пережитые потрясения, она улыбалась.

– Билл, пожалуйста, дай мне сигарету, – сказала Мэрион, взяв его за руку. – Слава небесам, – добавила она, – что на свете еще остались хорошие люди.

– Мы с суперинтендантом вынуждены принести извинения, – сказал полковник Марч. – Разумеется, все это было сделано с полного согласия мисс Кейн. Мы сочинили этот пасквиль и воплотили план в жизнь. На наших глазах капкан защелкнулся. Боюсь, из-за нас вам пришлось пережить тяжелую ночь. Но это единственный способ воскресить усопшего и заставить его самому обо всем рассказать… Мистер Кейн, вам лучше войти в дом.

Усопший, весь грязный, с виноватым и злобным выражением лица, поднялся по ступенькам вслед за суперинтендантом Морганом. Норман Кейн, чье сердце перестало биться двадцать четыре часа назад, оказался вполне себе живым. Хотя, судя по его виду, больше всего ему хотелось в тот момент провалиться сквозь землю.

Куда только подевался прежний седовласый и горделивый Норман Кейн? Он, кажется, так и не смог решить, стоит ли ему спрятаться за суперинтендантом Морганом или нет. Какое-то время Кейн стоял, сжимая ладони в кулаки и разжимая их. Затем увидел доктора Гастингса в окне с лампой в руке.

– Предатель! – взревел он и бросился на доктора.

– Но он же умер! – возразил Стейси. – Его сердце остановилось! Я готов в этом поклясться. Как ему это удалось?

Ясным холодным утром после дождя Мэрион, Стейси и полковник Марч стояли на берегу и смотрели на море. Полковник Марч нахмурился и ответил:

– Вам лучше выслушать всю историю от начала и до конца. Кейн оказался не прав практически во всем. Даже в том, что напал на доктора Гастингса. Доктор – его друг и просто пытался помочь ему, ведь раскрыть этот нелепый обман можно было за пару минут. Вы уже поняли, чего так боялась мисс Кейн: Норман Кейн оказался на грани банкротства. Он мог избежать тюрьмы, но его ждали разорение и нищета. Кейн не хотел переживать такого унижения. Поэтому решил инсценировать свою смерть и исчезнуть вместе с крупной суммой, специально припасенной для такого случая. Вы же знаете, финансисты иногда так поступают, – с иронией добавил полковник Марч.

Мэрион молча бросила камень в воду.

– Кейн собирался притвориться мертвым, чтобы потом тело смыло в воду и его не нашли, – продолжал полковник. – Но он не хотел, чтобы пошли разговоры о самоубийстве или началось расследование убийства. Поэтому с помощью доктора Гастингса организовал свою кончину от сердечного приступа на Львиной Лапе. Нашелся и свидетель его смерти – вы, мистер Стейси. Вас пригласили не случайно. Гастингс находился поблизости, чтобы подтвердить факт кончины, а затем отвести вас в коттедж, находящийся в нескольких сотнях ярдов от мыса, пока вода продолжает прибывать. Кейн – сильный пловец, он спрыгнул бы в воду, обогнул мыс и исчез навсегда. Поэтому долгое время он повсюду разглагольствовал о своем слабом сердце. Но не прислушивался к Гастингсу, который предупреждал, насколько это рискованно. Мисс Кейн знала, что сердце у дяди здоровое. Даже деревенскому доктору это было известно. И если бы Кейн внезапно умер от болезни, которой он не страдал, это вызвало бы серьезные подозрения. План сам по себе был глупым. Тем не менее он мог осуществиться, если бы в то утро, когда Норман Кейн собрался инсценировать смерть, его племянница не решила встать пораньше и пойти поплавать. Она сама сказала нам, что не привыкла вставать рано. Норман Кейн и доктор Гастингс думали, что пляж полностью в их распоряжении, не считая одного особенного свидетеля – молодого и… хм… доверчивого человека.

Стейси мрачно посмотрел на полковника.

– Под «доверчивым» вы подразумевали законченного идиота, – пробурчал он. – Ладно. Но кое-какие умственные способности у меня все же имеются, полковник. И я могу определить, жив человек или мертв. Так вот я заявляю, что его сердце остановилось.

– Прошу прощения, – широко улыбнулся полковник Марч. – Его сердце не останавливалось. Остановился только пульс.

– Пульс?

– Вы ведь помните, как он лежал? Ничком. Правая рука согнута и находится под телом, левая вытянута, словно приглашая измерить на ней пульс. Кроме того, он лежал в небольшом углублении, полностью накрыв его телом. И вы знаете, сколько он