Новый человек-невидимка - Джон Диксон Карр

себя за вас. Он предложил Рэндольфу приехать к вам в одиннадцать вечера, чтобы заключить сделку, добавив, что вас могут вызвать в Манчестер и в таком случае вы оставите все подготовленные и подписанные бумаги своему секретарю. Затея казалась довольно простой. Эванс собирался проникнуть в вашу пустую квартиру через пожарную лестницу и окно, чтобы потом выдать себя за вашего секретаря. Рэндольф, который, как мы помним, всегда платил наличными, даже если речь шла о миллионе, отдал бы вам пакет с банкнотами в обмен на поддельные документы. Никаких оснований заподозрить неладное у Рэндольфа не было. В половине мировых газет писалось, что сэр Руфус живет на третьем этаже жилого комплекса «Дом Медичи». Он видел фотографии сэра Руфуса рядом со своей любимой картиной Грёза над сервантом. Даже если бы Рэндольф спросил у швейцара, куда идти, тот направил бы его на нужный этаж. А если бы швейцар ответил, что сэр Руфус уехал в Манчестер, Рэндольф сказал бы, что пришел к его секретарю. Эванс все заранее подготовил. Но возникла непредвиденная проблема. Сэр Руфус передумал ехать в Манчестер. Это решение он принял вчера днем, после того как Эванс обо всем договорился с Рэндольфом. Но Эвансу нужны были деньги. Сегодня днем мы выяснили, что он отчаянно в них нуждался. Ему требовалось раздобыть где-то четыре тысячи фунтов. Поэтому он быстро придумал еще один план. Сэр Руфус остался дома, поэтому Эванс не мог воспользоваться его квартирой. Но все квартиры обставлены одинаково, так почему бы не выдать свое жилище за квартиру сэра Руфуса? Дальше все пойдет по тому же плану, только Рэндольф окажется в другой квартире. В одиннадцать вечера он поднимется на лифте, Эванс будет ждать его в дверях и проведет в квартиру, в точности похожую на ту, где проживает сэр Руфус. Номера на дверях совсем маленькие, а Рэндольф, как мы уже знаем, был очень близоруким, почти слепым. А если бы Эванс воспользовался маскировкой, пусть даже совсем грубой, никто впоследствии не опознал бы в нем человека, обманувшего Рэндольфа. Эванс ничем не рисковал, используя для своих целей квартиру, в которой он жил с Денэмом.

– Ну конечно! – вмешалась Анита. – Рон ушел на холостяцкую вечеринку, обычно он возвращается с таких праздников не раньше двух или трех ночи. Но на этот раз он решил исправиться и прийти пораньше.

Денэм возмущенно застонал.

– Но я все равно не могу поверить! – возразил он. – Том Эванс – и вдруг убийство?

– Он никого не собирался убивать, – сказал полковник Марч. – Но, видите ли, у Рэндольфа возникли подозрения. И он не стал их скрывать. А Эвансу, как человеку практичному, пришлось его убить. Есть предположения, почему Рэндольф заподозрил неладное?

– Ну…

– Потому что Эванс – дальтоник. Это преступление спланировал человек, не различающий цвета, – с грустью сказал полковник Марч. – Никто из вас больше не страдает такой особенностью. Маловероятно, чтобы коллекционер живописи вроде сэра Руфуса не различал цвета. То же самое можно сказать и о дизайнере интерьеров Аните Браун. Мистер Коньерс продемонстрировал прекрасное умение сочетать по цвету свои костюмы, рубашки и галстуки. Мы видели и коричневый, и синий вариант. К тому же у него нет ни жены, ни камердинера, которые подбирали бы ему одежду. Но Эванс? Он цветов совсем не различает. Вы сами довольно красочно рассказали об этом. Когда Пирсон привез на лифте тело Рэндольфа, Эванс наклонился к нему, но швейцар предупредил, чтобы тот не трогал тело, поскольку там была кровь. «Где?» – спросил Эванс, глядя прямо на красное пятно на сером полу небольшого, ярко освещенного лифта. Дальтоники не видят красного на любом фоне, кроме зеленого или желтого. Именно поэтому плащ Рэндольфа оказался одетым наизнанку. Когда Рэндольф вошел в квартиру, то снял шляпу и плащ. После того как Эванс заколол его складным ножом, он надел на убитого плащ и шляпу, чтобы затем избавиться от тела. Но Эванс не смог отличить желтую внешнюю от зеленой внутренней стороны этого бесшовного клеенчатого плаща. Вы, мистер Денэм, открыли дверь своим собственным ключом, что и помогло нам установить местоположение «исчезнувшей» комнаты, ведь ключи от всех квартир разные. Кроме того, мне кажется, что мисс Брюс также знала, где эта исчезнувшая комната находилась. Я подозреваю, что она видела, как Рэндольф заходит в вашу квартиру, и боялась, что убийцей можете оказаться вы.

– Ну да, – с философским видом кивнула Анита.

– Как бы то ни было, вы сообщили трупу, что его плащ одет наизнанку, и Эванс поспешил исправить ошибку, перед тем как оттащить тело в лифт. Естественно, ему пришлось оглушить вас. Однако он совершенно не хотел причинять вам вред. Затем Эванс покинул здание по пожарной лестнице. Выбросил весь реквизит, но при этом проявил большую глупость, забрав с собой деньги и складной нож. Мы нашли их, когда обыскивали его. Обратно он вернулся через главный вход, сделав вид, будто возвращается с работы. И конечно, искренне перепугался, когда обнаружил, что вы все еще сидите на скамейке в холле в полубессознательном состоянии.

Стало тихо, затем Арминдейл нарушил паузу. Громко фыркнув, он сказал:

– Но как неумение различать цвета стало разгадкой этого преступления? И с чего вы взяли, что убийца – дальтоник?

Полковник Марч повернулся и внимательно посмотрел на него, затем покачал головой, а его губы расплылись в мрачной улыбке.

– А вы сами не догадались? – спросил он. – Это же отправная точка. Мы поняли это по той же причине, по которой Рэндольф заподозрил обман. Бедный старина Рэндольф плохо разбирался в живописи. И мог принять за «Девочку с первоцветами» любую цветную мазню. Но Эванс был лишен дара, которым наделен даже самый близорукий человек. Способностью различать цвета. Пытаясь имитировать обстановку в квартире сэра Руфуса, этот глупец повесил на стену вместо картины, написанной маслом, газетную вырезку в сепии.

В бледных предрассветных сумерках пляж, тянувшийся на полмили до самого мыса, казался совершенно пустынным. После отлива за гладкой полосой песка обнажилось грязное покатое дно. Но вода уже начала прибывать, и первые плоские волны прибоя робко подбирались к берегу.

К пляжу вела узкая тропинка, пролегавшая через высокий дугообразный берег. Лишь оказавшись на песке, справа вдалеке можно было разглядеть коттедж Нормана Кейна. Однако темный клин между песком и морем служил хорошим ориентиром. Каменные глыбы, сгрудившись, образовали гряду, уходившую в море на несколько сотен ярдов и закруглявшуюся в конце, словно лапа огромного животного, которая ловила набегавшие волны. Билл Стейси сразу узнал этот мыс, прозванный в здешних местах Львиной Лапой, едва только начал спускаться по тропинке к пляжу.

Стоит отдать Стейси должное, он