Новый человек-невидимка - Джон Диксон Карр

– Я тебе точно говорю, он надел его наизнанку. И если ты сейчас спросишь зачем, я просто разобью голову о стену и опять отключусь.

Именно так ему и хотелось поступить, поскольку перед глазами все плыло, а голова болела так, словно ее засунули под печатный станок.

– Мы легко вычислим, что это за квартира. Я могу подробно описать ее…

Он замолчал, когда две двери одновременно распахнулись. Из них вышли Анита Брюс и сэр Руфус Арминдейл. Похоже, шум в коридоре разозлил их и вместе с тем вызвал любопытство. Если бы Эванс немного разбирался в психологии, то смог бы предугадать их реакцию. Но теперь он просто стоял, смотрел то на Аниту, то на Руфуса и пытался понять, что они о нем думают. Эванс работал управляющим у сэра Руфуса в офисе компании «Квартиры Арминдейла» на Слоун-сквер и старался избегать всяческих неприятностей.

Анита, кажется, с первого взгляда оценила ситуацию. Миниатюрная, пухленькая, с темными пышными волосами, она вышла из квартиры в неглиже и с сигаретой в зубах. Увидев лица троих мужчин, Анита вытащила сигарету изо рта и натянуто улыбнулась. Сэр Руфус Арминдейл выглядел не столько грозным, сколько сердитым. У него было волевое лицо, а его черты напоминали чем-то морду щенка бульдога. Но старый халат, который сэр Руфус застегнул под горло, словно он замерз, превращал его из властителя судеб в самого обычного домовладельца.

Он растерянно сопел, но, когда увидел своего сотрудника, к нему тут же вернулась уверенность.

– Доброе утро, Эванс, – сказал он. – И что все это значит?

Эванс рискнул и ответил:

– Боюсь, сэр, у нас неприятности. Мистер Денэм… нашел покойника в одной из квартир.

– Рон! – воскликнула Анита.

– Покойника, – равнодушно повторил Арминдейл. – И где же?

– В одной из квартир. Он не знает, в какой именно.

– Неужели? И почему он этого не знает?

– У него большущая шишка на затылке, – заметила Анита, внимательно изучая Денэма. Оглянувшись, она быстро добавила: – Все в порядке, Том. Не переживай. Он просто на-пил-ся.

– Я не пьяный, – невозмутимо возразил Денэм, но его голос прозвучал напряженно и даже немного зловеще. – Хочу заметить, что я умею читать и писать и никто не говорил в моем присутствии по слогам с тех пор, как мне исполнилось четыре года! Господи, по-мо-ги мне! Кстати, я могу описать ту квартиру.

Так он и сделал. А когда закончил рассказ, стало совсем тихо. Анита с блестящими от любопытства глазами бросила сигарету на паркетный пол деспота и растоптала ее. Деспот, похоже, так глубоко задумался, что даже не обратил на это внимания.

– Рон, старина, – сказала Анита, усаживаясь рядом с ним, – раз все так серьезно, я тебе верю. Но учти, это не моя квартира.

– И не моя, – проворчал Арминдейл. – В моей никаких покойников нет. Я только что вышел из нее.

Если бы они не были наслышаны о репутации Арминдейла, то решили бы, что он пытается пошутить. Выражение его лица тоже могло сбить с толку – мрачное и хмурое, в точности как у щенка бульдога.

– Та картина, которую вы видели, – начал он, – над буфетом. Можете ее описать?

– Думаю, что смогу, – в отчаянии ответил Денэм. – Это небольшой портрет девочки. Ее голова повернута, и она смотрит на розы или какие-то другие цветы. Рисунок выполнен в серовато-коричневых тонах. Кажется, это называется сепией.

Арминдейл смерил его пристальным взглядом.

– Теперь я абсолютно уверен, что квартира не моя, – сказал он. – У меня в жизни не было рисунков сепией. Если этот молодой человек говорит правду, остается только одна квартира. Думаю, мне придется взять на себя ответственность и постучать…

Он устремил взволнованный взгляд на квартиру, которую занимал мистер Хьюберт Коньерс из «Дейли рекорд». Но стучать не пришлось. Дверь открылась, а из-за нее выскочил Хьюберт Коньерс. Все произошло так быстро, что у Денэма закралось подозрение, не подсматривал ли жилец за ними через щелочку для писем. Коньерс был неприметным рыжеволосым маленьким мужчиной, совершенно не похожим, с точки зрения Денэма, на журналиста. Вся его эксцентричность ограничивалась умением сочетать по цвету разные детали одежды: от костюма и рубашки до галстука. При этом он часто ходил в помятых вещах и выглядел неряшливо. Коньерс отличался учтивостью, энергичностью и обладал особым мягким даром убеждения, который позволял ему пробираться даже сквозь самые узкие щели.

Он вышел, накидывая пиджак, а затем одним ловким движением оказался в центре группы.

– Простите, простите, простите, – начал он, стараясь разом успокоить всех собравшихся. – Я совершенно случайно услышал ваш разговор. Добрый вечер, сэр Руфус. Понимаете, я хочу сказать, что это и не моя квартира. Мою гостиную украшают только забитые окурками пепельницы и бутылка молока. Можете зайти и посмотреть, если желаете.

Все затихли. Вид у Коньерса был встревоженный.

– Но ведь эта квартира должна быть чьей-то! – решительно возмутился сэр Руфус Арминдейл. – Не может целая гостиная комната взять и испариться. Если только… минуточку… если только мистер Денэм не перепутал этаж.

– Даже не знаю. Все может быть.

– Так уж и быть, расскажу вам, – сказал Арминдейл, но запнулся, заметив, что все с любопытством смотрят на него. Деспота это немного встревожило. – Ладно. Понимаете, у меня в квартире есть картина, похожая на ту, что описал мистер Денэм. Это «Девочка с первоцветами» Грёза. Но моя картина написана маслом. А мистер Денэм говорил о рисунке сепией. Если, конечно, он вообще видел ту картину. Да и непонятно, существует ли мертвец на самом деле?

Возражениям Денэма помешало гудение поднимающегося лифта. Но это был не тот лифт, который находился перед ними, а другой, служебный, в конце коридора. Дверь лифта открылась, решетка отодвинулась, и все увидели перепуганное лицо швейцара.

– Сэр, – обратился к Арминдейлу Пирсон с таким видом, словно собирался произнести торжественную речь. – Я рад вас видеть, сэр. Вы всегда говорили, что в случае серьезного происшествия сразу обращаться к вам, а не к управляющему. Так вот, боюсь, это серьезно. Я… понимаете, я кое-что нашел в этом лифте.

Денэм заметил, что слово «понимаете» буквально преследовало их сегодня – все по очереди повторяли его. Как в детской игре, где фраза, начатая с определенного слова, означает, что говорящий лжет. Но времени поразмышлять над этим у него не оказалось, ведь неуловимый мертвец наконец-то нашелся.

Незнакомец лежал лицом вниз в углу лифта. Лампочка на потолке металлической кабины освещала серую фетровую шляпу, край очков с толстыми стеклами и клеенчатый непромокаемый плащ.

Анита молча подошла к Денэму и схватила его за руку. Том Эванс наклонился над покойным, однако швейцар остановил его.

– Сэр, на вашем месте я не стал бы этого делать. Тут кровь.

– Где?

Пирсон указал на