Новый человек-невидимка - Джон Диксон Карр

замыслили, но продолжал сидеть с вами у запертой двери, как последний болван! Мы договорились по очереди заходить в комнату каждые десять минут, чтобы убедиться, что с Джоан все в порядке. Отказаться я не мог, потому что тогда мне пришлось бы представить доказательства того, что эту опасную игру затеяли вы. Доказательств у меня не было, поэтому вы просто выставили бы меня за порог. Я, однако, заглядывал в замочную скважину и видел Корди, который околачивался за окном спальни. Вы же ничего особенного не делали, как я это для себя и отметил несколько позже. Примерно без десяти двенадцать вы зашли в спальню – после этого туда уже никто не заходил, пока не раздались выстрелы, – и вроде как ограничились тем, что чиркнули спичкой, задули ее и громким шепотом обменялись парой-тройкой реплик с Уэстом, который держал вахту за окном. После чего вы снова вышли в коридор. Наверху часы пробили полночь. Не происходило ровным счетом ничего, и мне подумалось, что мои подозрения все-таки безосновательны. Если помните, тогда я сказал вам, что у меня было такое впечатление, будто машина разогналась до скорости сто миль в час, а я не имею ни малейшего понятия, в каком направлении мы движемся.

Г. М. помолчал, глядя на худощавую фигуру, неподвижно застывшую на каменном выступе. В следующий момент полковник Бэйли открыл глаза.

– Полковник, – сурово обратился к нему Г. М., – вы когда-нибудь видели рисунок, на котором бродячий художник в начале девятнадцатого века изобразил Вдову? Его часто воспроизводят на почтовых открытках.

– Возможно, – ответил полковник Бэйли.

Сунув руку в карман брюк, Г. М. извлек оттуда мятую открытку и посмотрел на лицо средних лет женщины с искривленными в ухмылке губами. Темные волосы змеями опускались ей на плечи, и было очевидно, что она – воплощение зла.

– Вашу племянницу, – продолжил Г. М., – этот образ пугает с самого детства. Она рассказала об этом нам с Рэйфом Дэнверсом… Половину своего черного дела вы, полковник, сделали тогда, когда зашли в спальню Джоан примерно без десяти двенадцать, после чего вновь вышли оттуда с видом невинного агнца. Разговаривая с Уэстом, вы сидели на краю кровати, у изголовья которой, возле окна, находится ночной столик. Изголовье кровати было в тени (помните?), однако луна освещала остальную обстановку. Тот, кто стоит за окном, толком разглядеть, что происходит в комнате, не может. Светильник на ночном столике частично загораживал вид, так что Уэсту был виден лишь ваш профиль. А что же располагалось – и располагается – прямо напротив изножья кровати? Я вам скажу: трюмо – довольно высокое, как и кровать, с большим зеркалом. В определенный момент я как бы невзначай подошел к трюмо: мне требовалось выяснить, что отражается в зеркале. Вы ведь увлекаетесь акварельной живописью, верно? Так вот, в боковых карманах у вас было три-четыре, а может и больше, тюбиков с красками, а кисточку вы, очевидно, припрятали во внутреннем кармане. Несмотря на то что лицо Джоан находилось в тени, склонившись над ним, вы могли без труда разглядеть его черты, тем более что в спальню проникал лунный свет. Ну а что было на ночном столике? Миска с водой и полотенце. Им вы, однако, воспользоваться не могли – на полотенце остались бы следы краски. Днем вы спрятали в тумбочке под столиком еще одну миску с водой и еще одно полотенце. Вы ведь помните – верно, полковник? – что в тот вечер волосы Джоан были распущены точно так же, как и сегодня, когда она появилась на благотворительном базаре в образе саксонской девицы. Вы проворно разукрасили ей лицо акварелью. Поскольку косметикой Джоан не пользуется, разве что пудрой, вам не потребовалось много времени, чтобы, переговариваясь с Уэстом, нанести два-три мазка.

– Что-нибудь еще расскажете?

– О да!

– Войдя в спальню, вы подвинули трюмо к изножью кровати – благо оно на колесиках, а пол покрыт ворсистым ковром. Затем вы обмотали руку носовым платком, выкрутили лампочку из светильника и положили ее на ночной столик. За считаные секунды нанеся Джоан грим, без десяти двенадцать вы вышли из спальни и тихонько заперли дверь, а девушка даже ничего не заметила, поскольку нембутал успел подействовать и она спала. – Перепачканное гримом и грязью лицо Г. М. окаменело. Разорвав открытку, он бросил клочки бумаги на землю. – Что же дальше? В полночь – ничего. В четыре минуты первого – за окном спальни Фред Корди трижды выстрелил из револьвера. Это разбудит кого угодно, даже наглотавшуюся снотворного девушку. Она приподнимется в кровати и посмотрит перед собой – в большое зеркало у изножья кровати. Своего собственного лица она в зеркале не увидит. Она увидит в нем жуткую гримасу Вдовы-пересмешницы, прямо как на том рисунке. Да еще и в свете луны. Так все и произошло! От ужаса у девушки перекосило рот – она готова была закричать. У Вдовы в зеркале тоже перекосило рот, но от злобы. Джоан порывисто выбрасывает вперед руку, чтобы оттолкнуть это пугающее видение. Вдова повторяет ее жест… Вы можете гордиться собою, полковник Бэйли. Что меня долго смущало, так это утверждение Джоан, что зловещая фигура стояла прямо возле нее и даже ее коснулась. Однако ничего подобного не было и в помине: девушка была напугана и искренне поверила в то, что перед ней действительно Вдова-пересмешница. Она с таким ужасом ожидала визита Вдовы, что приняла химеру за реальность. А теперь, дорогой полковник, бросим взгляд на ваши дальнейшие благородные действия. Вы немедленно ворвались в спальню. Я-то думал, что в полутьме вы наткнулись на стул на колесиках и опрокинули его, а в действительности вы отодвигали трюмо обратно к стене. Почему же никто не услышал, как оно стукнулось о стену? Да потому, что чересчур широкий ковер в спальне Джоан загибается у плинтусов. А что же туалетные принадлежности? Почему они не свалились с трюмо, пока вы его передвигали? Потому что их на нем не было! Вероятно, днем, когда вы поставили миску с водой в тумбочку, вы также переложили расческу, зеркальце и все остальные предметы с трюмо на комод. Я их там видел. Рэйф Дэнверс говорит, что тоже. А если раньше их там заметила и сама Джоан, как оно, скорее всего, и случилось, то она была слишком напугана, чтобы думать о причинах столь странного перемещения. Накричавшись, она без сил опрокинулась на подушку, ведь действие снотворного еще не прошло. Блики лунного света на стекле не позволили Уэсту разглядеть, что трюмо стоит не на своем месте… А может, он просто не обратил на это внимания. Я тоже этого не заметил, поскольку стоял в дверях, пытаясь зажечь свет. Зато что может быть естественнее для нашего славного полковника, чем броситься к изголовью кровати и