Экономика без диплома. Что я хотел бы знать о деньгах в восемнадцать - Ренат Фатуллин

Три тезиса

— Доходность выше рынка при риске ниже рынка не существует надолго. Либо это редкое закрывающееся окно, либо риск просто спрятан не там, где вы его ищете, — а если это разовая удача, рассчитывать на её повторение нельзя.

— Риск — это не один показатель, а несколько разных. Рыночный, кредитный, ликвидности, валютный, страновой, правовой, инфраструктурный: потерять деньги можно через любой из них, и не всегда через тот, что кажется главным.

— Горизонт и честная оценка своей терпимости к потерям работают надёжнее любой попытки угадать доходность. Решения, которые вы принимаете спокойно на годы вперёд, почти всегда сильнее ставки, сделанной в погоне за цифрой здесь и сейчас.

А что ещё у вас есть?

Когда я работал в банке и садился с клиентом обсуждать, куда вложить деньги, у меня был план. Не в переносном смысле: конкретный список продуктов, за которые начислялись баллы, премия, комиссия. Первым делом я предлагал не то, что подходило клиенту лучше всего, а то, на что в этом месяце был план.

Так устроено в любом банке, у любого консультанта, с которым вы садились обсуждать деньги. Сотруднику платят не за вашу выгоду, а за выполнение задачи, и задача почти всегда совпадает с тем, на чём банк зарабатывает больше.

Сегодня, когда мне самому что-то предлагают в банке, я задаю один и тот же вопрос: а что ещё у вас есть? После него разговор обычно меняется: неохотно, но появляются варианты, о которых молчали минуту назад, потому что с них банку достаётся заметно меньше.

Здесь нет злодеев. Биржа, брокер, банк, управляющая компания: все они существуют для того, чтобы зарабатывать, и это нормально: так устроен любой бизнес. Вопрос в другом: заработать они могут прежде всего с вас, и чем меньше вы об этом думаете, тем проще сделать это незаметно.

Комиссия — не разовая неприятность, а постоянный участник каждой денежной операции, от одной покупки акции до владения портфелем десятилетиями. Она не всегда выглядит большой, и новички почти не обращают на неё внимания, увлечённые мыслями о доходности в десятки процентов. В этом и главная опасность.

Представьте дорогу от вашего кошелька до биржи трассой с несколькими шлагбаумами подряд. У каждого стоит свой участник рынка, и у каждого своя доля.

Первый шлагбаум — биржа, в России в первую очередь Московская. Она организует торги и берёт с каждой сделки совсем небольшую комиссию, сотые доли процента. Это самый дешёвый и самый прозрачный участок пути: тариф биржи публикуется открыто и одинаков для всех.

Второй шлагбаум — брокер, тот, через кого вы физически выставляете заявку. Его комиссия за сделку заметно выше биржевой, хотя формально уже включает её в себя. У одного брокера обычно есть несколько тарифов: подешевле, с процентом за сделку повыше, но без абонентской платы, и подороже, с фиксированной ежемесячной платой, зато с процентом за сделку в разы ниже. Выбирать без расчёта своего оборота — это почти гарантированная переплата.

Третий шлагбаум — депозитарий, фактически камера хранения для ваших бумаг: он подтверждает, что акция действительно ваша, и берёт за это небольшую плату, обычно уже спрятанную внутри тарифа брокера.

Четвёртый, самый дорогой шлагбаум появляется, если вы вложились не напрямую, а через готовый продукт: фонд, страховой полис, структурную ноту. Управляющая компания похожа на садовника, которому вы платите каждый год за уход за садом независимо от того, вырос сад или нет: комиссия за управление списывается ежегодно от всей суммы вне зависимости от результата, и это принципиально отличает её от разовой платы за сделку.

Структурная нота — это конструктор из нескольких финансовых инструментов, собранный банком и запечатанный в одну коробку с одним общим результатом на выходе: например, «рост индекса с защитой капитала». В России такие ноты продаются в основном квалифицированным инвесторам, тем, кого закон считает достаточно опытными, чтобы разобраться самостоятельно.

Разобраться на практике почти невозможно. Продавец ноты и её создатель обычно один и тот же банк, а комиссия зашита в цену на старте, а не выставлена отдельной строкой. По оценкам европейских исследований рынка структурных продуктов, инвестору обычно показывают комиссию около полутора процентов, тогда как реальные совокупные издержки могут доходить до шести: просто большая часть спрятана в цене базового актива, а не в отдельной графе договора.

Так же устроено инвестиционное страхование жизни: формально это полис, а не вклад, хотя продают его как альтернативу вкладу с шансом на более высокую доходность. Комиссия банку-агенту за продажу таких полисов исторически была одной из самых высоких на рынке частных финансовых продуктов, а итоговая доходность клиентов у регулятора, наблюдавшего за рынком, годами вызывала вопросы: часто она оказывалась на уровне обычного вклада или ниже, при риске и сроке вложений куда больше депозитных.

«Не три процента, а 0,3» — и почему это дорого

Несколько лет назад один из банков агрессивно выходил на рынок частных инвестиций, и блогеры наперебой объясняли зрителям, как этим удобно пользоваться. Один аргумент повторялся особенно часто: комиссия за сделку — всего 0,3%, и тут же уточнялось: не 3%, а именно 0,3%, вот такая смешная цифра.

Смешной она была только на вид. Комиссия берётся с обеих сторон сделки: и при покупке, и при продаже. Если вы всего раз в месяц закрываете одну позицию