Свадебные люди - Элисон Эспач
А Лайла — где к тому времени будет она? Десять лет замужем за Гэри. Возможно, с двумя детьми. В спальне наверху примет уже вторую таблетку снотворного. Начнёт понимать, почему её мать пьёт днём.
— Ну и каково это на самом деле — быть снайпером? — спрашивает Фиби Роя у стола с закусками. Может, лучше выбрать Роя, думает она. Похоже, он здесь единственный мужчина, который не влюблён в другую. И он большой, высокий, как герой боевика, которому мал любой костюм в известной вселенной.
— Феноменально, — говорит Рой.
— Феноменально? — переспрашивает Фиби. — В первоначальном смысле слова?
— То есть в каком первоначальном смысле?
— Ну, раньше феноменальным называли что-то небесное, ставшее зримым.
— А?
— Например, падающая звезда была феноменальным явлением, потому что её считали знамением Божьим.
Рой долго смотрит на неё, словно, возможно, понимает, о чём она. Но потом наклоняется и шепчет:
— Хочешь потрахаться?
Наверное, не такое уж странное предложение: двое на чужой свадьбе. В кино такое сплошь и рядом. Наверное, с Роем такое сплошь и рядом.
— Люди с вами спят просто потому, что вы предлагаете? — спрашивает Фиби с искренним любопытством.
— Те, кто смотрит мне в глаза, — говорит он. — В Ираке мужчинам прямо в глаза смотрят только проститутки.
— Не может быть, — говорит Фиби.
— Может, — говорит он.
Поначалу ему казалось это странным, но потом он привык и подивился тому, к чему только со временем не привыкаешь. Говорит, вернуться в Штаты оказалось очень трудно.
— Здесь женщины запросто смотрят тебе в глаза, — говорит он. — Вот как ты сейчас. Смотришь. Что это значит?
Говорит, никогда не может понять, кто хочет с ним потрахаться, а кто просто вежливый.
— Наверное, это очень тяжело, — говорит Фиби.
Фиби возвращается к Джиму у бара. Проходит мимо Нэт и Сьюз в платьях до щиколоток, в цветочек. Мимо Марлы с мужем, которые ковыряют оливки и пытаются разговаривать вживую. Потом мимо Гэри с Лайлой — в разгар коктейльного часа они стали недосягаемы. Стоят у двери, встречают прибывающих гостей, держат бокалы с напитками под цвет заката. Когда Лайла смеётся, Гэри кладёт ей руку на спину, как тогда на яхте. Они уже выглядят женатыми. Фиби вспоминает собственную свадьбу: то, как они вместе принимали все эти решения, уже в каком-то смысле сделало их мужем и женой. Каждое рукопожатие было способом сказать: да, да, да.
Фиби заказывает «Маргариту». Сможет ли она когда-нибудь снова пить джин с тоником? Смотрит, как бармен выжимает лайм.
— А вы закончили свою речь? — спрашивает Джим.
— Да, — говорит Фиби. — И поняла, что больше никогда не стану писать речь после двух трав.
Джим взрывается таким хохотом, что, кажется, вполне может умереть, не успев досмеяться. Даже Гэри с Лайлой оборачиваются: он держится за грудь. Все смотрят, как смех выходит из него последними толчками, словно выхлоп из трубы. Но он выживает. Обнимает Фиби за плечи, и Гэри смотрит в их сторону. Они встречаются глазами, но тут ещё один из свадебных людей подходит пожать Гэри руку.
— Умеете вы меня рассмешить, — говорит Джим. — Садитесь сегодня со мной.
— Кажется, у нас места расписаны, — говорит Фиби, беря карточку со своим именем. Впервые в жизни ей достался стол № 1, и она этим гордится: её посадили прямо напротив жениха и невесты. Джим сидит рядом.
— Судьба, — говорит Джим.
Лайла поднимает бокал, звенит по нему ложечкой. Гэри поднимает фужер с шампанским.
— Не передать словами, как мы благодарны вам за поддержку, за то, что всю эту неделю вы были рядом, — говорит Гэри. — Как чудесно быть здесь, в этом прекрасном отеле, вместе со всеми вами.
Когда он обращается к гостям, кажется, тот Гэри, который сидел рядом с ней в парикмахерской, и правда исчез. У этого Гэри нет бороды, и к Фиби он не имеет никакого отношения. Но вот он поворачивается, чтобы показать на великолепный океан за их спинами, и Фиби видит её: крохотную точку крови там, где его порезал парикмахер.
— На ужин будет пять блюд, — говорит Лайла. — Между ними — освежители вкуса. А потом спустимся на пляж: фейерверк и сморы для детей, печенье с шоколадом и жареным маршмеллоу. Так что приятного вечера, пожалуйста, занимайте свои места.
Все садятся, а мать Гэри встаёт.
— Давайте возьмёмся за руки и помолимся перед едой, — говорит она.
Фиби берёт за руку Патришу — рука гладкая и сухая, как камень, и Фиби почему-то боится её раздавить. С другой стороны — Джим.
— Благослови нас, Господи, и сии дары Твои, которые мы по щедрости Твоей сейчас примем. Через Христа, Господа нашего, — произносит мать Гэри. — Аминь.
Пока половина собравшихся крестится, Джус тянется к вину Джима.
— Можно глоточек? — спрашивает она.
— Нет, — говорит Джим.
— Но все остальные пьют, — говорит Джус.
— Вырастешь — успеешь выпить больше, чем тебе когда-либо захочется. Уж тут поверь дяде.
Гэри только наблюдает: попытки Джус повзрослеть всегда немного его ошеломляют. А может, он разглядывает Джима, который сейчас совершенно явно наклоняется к Фиби и что-то шепчет ей на ухо.
— Что за хрень вообще эти освежители вкуса? — шепчет Джим.
— Ну, это такая лимонная штука на ложке, — говорит Фиби.
— А, ну да, тогда всё совершенно ясно.
Фиби смеётся, и здесь, совсем рядом с Джимом, ей кажется безопасным ответить на взгляд Гэри. Но Гэри уже отвернулся, и Фиби удивляется: надо же, люди научились и этому — вовремя отводить глаза.
— А если я умру? Не все успевают, — говорит Джус.
— Ты не умрёшь, — говорит Гэри.
— Ты не знаешь, — говорит Джус.
— Знаю, — говорит Гэри.
— Ты Бог?
— Он взрослый человек, — говорит Джим. — По статистике, большинство детей в Америке доживают до возраста, когда им разрешено пить.
— Откуда ты знаешь?
— Потому что я взрослый человек! Я всякое знаю, — говорит Джим.
Время от времени Марла с мужем общаются друг с другом, предлагая Оливеру сделать что-нибудь совершенно неуместное — например, при всех проспрягать латинское существительное, — отчего всем за столом становится ужасно неловко, хотя все прекрасно это скрывают.