Свадебные люди - Элисон Эспач

Фиби понимает. Она чувствует то же самое. В точности. И хочет ему сказать. Как же хорошо было бы сказать.

— Это безумие? — спрашивает Гэри. — Вы смотрите на меня так, словно я сошёл с ума.

— По-моему, это не безумие. По-моему, это страшно.

— Страшно, — говорит он.

— Очень страшно, что вы говорите мне всё это накануне своей свадьбы, — говорит она. — Мне кажется, вам не стоит этого делать.

— А когда мне это делать? — спрашивает Гэри. — Если не сейчас, то когда?

Звякает дверной колокольчик. Ник вернулся.

— Теперь им, блядь, кредитку подавай, — говорит Ник. — Ну что, как обычно?

— Как обычно, — говорит Гэри.

Гэри медленно встаёт. Фиби смотрит, как Ник погружает машинку в густую бороду Гэри. Смотрит, как он работает, точно скульптор: снимает с Гэри слой за слоем, пока не получается «как обычно». Фиби тревожно видеть, как куски Гэри падают на пол огромными клочьями. Потом Ник накрывает ему лицо полотенцем, а когда начинает брить, Фиби почему-то не может смотреть. Опускает глаза в журнал. Ей всегда нравился звук бритвы по мужской щетине. Так каменщик намазывает раствор на кирпич.

Когда он почти заканчивает, Фиби поднимает глаза, и они с Гэри встречаются взглядами в зеркале. Несколько мгновений просто смотрят друг на друга. Ник задевает Гэри сзади на шее. Фиби невольно подаётся вперёд, будто собирается помочь остановить кровь. Но Ник справляется сам.

— Сплошь и рядом бывает, — говорит Ник, прикладывая полотенце к порезу.

— Не уверен, что стоит рассказывать об этом клиентам, — говорит Гэри, и оба смеются.

— Всё такой же остряк, — говорит Ник.

Всю дорогу обратно Фиби словно едет с другим Гэри.

— Странно? — спрашивает он. — Эффект бороды?

— Что за эффект бороды?

— Ну, как с очками. Всегда видел человека в очках, а потом он их снимает — и вдруг совсем другой человек.

— Может быть, — говорит она. — По-моему, больше похоже на собаку, которую отвели к грумеру, а обратно она вышла с таким видом, будто её обокрали.

— Ого, спасибо. Обворованная собака. Именно такого эффекта я и добивался.

Они смеются. Он смотрит на себя в зеркало, трёт подбородок, словно никак не может привыкнуть.

— Я и правда чувствую себя немножко обворованным, — говорит он.

Может, сейчас кто-нибудь из них и вернулся бы к разговору у Ника, но Гэри говорит:

— Чёрт, я забыл снять наличные, расплатиться за свадьбу. Простите. Ещё одно дело.

— Ничего, — говорит Фиби.

В первом банке не удаётся снять нужную сумму, и они едут в другой. У второго банка Фиби остаётся в машине. Смотрит, как он скрывается в здании, потом разглядывает прохожих. Семьи на отдыхе. Несвадебные люди едят мороженое. Латте с порцией коллагена. Люди просто ходят по магазинам, живут себе. Люди, которые понятия не имеют, что Лайла и Гэри существуют.

Удивительно: ещё на прошлой неделе Фиби тоже была одной из них. Какой смелой она тогда была — возможно, впервые в жизни делала именно то, чего хотела. Ей хочется снова это почувствовать: то, что чувствовала в лифте, в джакузи, когда гордо встала во весь рост в одном белье; что она совершенно ничего не должна Лайле, что верна только себе. Потому что Фиби знает то, чего Лайла пока знать не может: в двадцать восемь незачем принимать решения против собственной воли. Незачем выходить за мужчину с седыми висками, если тебе противно на них смотреть. Дальше они будут только седеть.

Да, с Лайлой всё будет хорошо, думает она.

Но тут она видит, как Гэри выходит из банка, убирает деньги в бумажник, бумажник — в карман, и в этом есть что-то окончательное. Он выглядит таким женихом: гладко выбрит, кладёт деньги в бумажник, чтобы расплатиться за свою свадьбу. И Фиби опять чувствует себя главной подружкой невесты, с тяжёлой коробкой спиртного на заднем сиденье.

Теперь она верна Лайле. Верна всей этой постановке под названием «свадьба» — вот как обстоят дела.

Вернувшись в машину, Гэри спрашивает:

— Может, закончим наш разговор?

Но Фиби говорит нет.

— Честно говоря, по-моему, тут уже нечего добавить.

Фиби просто ведёт машину.

Когда они входят в вестибюль, отель кажется совсем пустым. Как сцена перед большим спектаклем. Наверное, все доделывают последние дела перед репетицией, переодеваются в костюмы.

В лифте Гэри и Фиби молчат; молчат и в коридоре — он несёт смокинг, она коробку спиртного. Гэри говорит: «Подержите, пожалуйста» — и отдаёт ей смокинг, доставая ключ. В этом столько близости, словно после долгого дня, проведённого в поездках по делам, они открывают дверь своего дома.

Но прежде чем они успевают войти, из своего номера выходит Лайла. Смотрит на Гэри, потом на Фиби. В её глазах что-то мелькает — Фиби уверена, что заметила. Уверена, что Лайла знает. Женщины это чувствуют. Они знают. Фиби знала. Фиби поняла в ту минуту, когда увидела, как её муж смеётся с Мией. Любовь видна — она окрашивает воздух между двумя людьми в другой цвет, и все это видят.

Но Лайла говорит только:

— Гэри, боже мой, у тебя совсем другое лицо!

— В хорошем смысле? — спрашивает Гэри. — Или в плохом?

В плохом, думает Фиби. Теперь он гладко выбритый жених, готовый к церемонии. Человек, которого она, наверное, так и не узнает. К тому времени, когда борода начнёт отрастать, они опять станут чужими.

— В хорошем, конечно, — говорит Лайла.

Фиби ставит коробку на письменный стол. За окном видно, как Карлсон расставляет стулья к сегодняшнему репетиционному ужину. Фиби чувствует, как её окутывает туман горя, как вдруг надвигается тоска — точно послеполуденная гроза. Если сейчас не убежать, она поглотит её живьём.

— Пойду собираться, — говорит Фиби.

Лайла крепко обнимает её, как в первый день знакомства. Может, Лайла ничего не знает. Может, сейчас она чувствует только страх перед тем, чего не хочет, перед всем плохим, что обвилось вокруг неё удавом и сжимается всё туже.

— Две вещи, — говорит Лайла. — Завтра на свадьбу едем вдвоём, ты и я. И можешь проследить, чтобы мама сегодня не напилась? Она, оказывается, с двух часов пьёт. Ну зачем она так?

Вопрос риторический, но Фиби не может удержаться.

— Ей нельзя пить на ночь, — говорит Фиби. — Станешь старше — поймёшь.

К тому времени, как они приезжают в Брейкерс, мать Лайлы уже трезвая.

— Честно говоря, я бы сейчас поспала, — говорит Патриша Фиби.

В Большом зале свадебные люди выстроены по степени важности, которую определила Нэнси, распорядительница мероприятий Общества охраны исторического наследия. Первым стоит двоюродный брат Гэри Рой