Пункт выдачи - PogosYun

– Да я!..

Я тут же вырубил трубку и так обрадовался, что «Владиком» его назвал. Конечно, Подколодный еще несколько раз звонил, но уже – все.

Рубикон пройден. И надо думать, что делать дальше…

* * *

Больничный я решил переждать в квартире родителей в Выборге, что в часе езды на скоростном поезде от Питера. За те несколько дней я просто реабилитировался по полной программе – лежал в своей старой комнате, глядя в стену, ел обеды, которые готовила мама, спал по десять часов. При этом я редко покидал свою мягкую кровать. Я думал, что проведу там пару дней и наконец отдохну от своего уже бывшего пункта выдачи, криков клиентов, звонков Подколодного, который все так же пытался до меня достучаться, словно преследующий поклонник.

Но чем дальше – тем меньше хотелось возвращаться обратно в Питер, разве что к своему неврологу и психотерапевту, чтобы продлить больничный еще на неделю. А потом на скоростной «Ласточке» обратно в Выборг, поближе к Финляндии. Там я мог гулять возле Выборгского замка или читать книжку в библиотеке Аалто.

Родители почти не лезли в душу, но ясно было, за меня переживали, и их можно было понять. Изредка они спрашивали: «Как дела?» или «Что там с увольнением?». Не отрицаю, сначала все было хорошо, я наслаждался свободой, но постепенно эта тишина стала беспокоить меня больше, чем проблемы на бывшей работе. Такое чувство, что я настолько привык ко всему этому хаосу, что этот покой вместо ожидаемого облегчения стал еще большим грузом для меня.

Вот ведь парадокс!

Я понял, что стал скучать по своей работе. Не по крикам клиентов или злоупотреблениям Подколодного и его «шавки», нет… Там были коллеги… друзья… Кира… Аслан… Пётр… Яна… Манн.

Но в первую очередь мне не хватало Киры… Позвонить ей и сказать: «Привет! Как дела?» И что дальше? Видимо, она злилась на меня из-за моего «дезертирства» и того, что оставил ее на произвол судьбы огребать за забастовку.

Стыдно было…

– Сынок! – позвала меня мама, когда я снова валялся в постели и ничего не делал, кроме как смотрел на зеленые обои. – У нас закончился хлеб. Давай, шевелись, телепузик!

– Да иду я…

Я поднялся и отправился подышать свежим воздухом, а то я с позавчера не проветривался.

И вот я пошел по старому кварталу вдоль Крепостной улицы, где витала атмосфера Европы из фильмов. Слева от меня стоял макет старинного трамвайчика, внутри которого можно купить кофе. Рядом был продуктовый магазин. Я взял батон, хлеб.

И тут я услышал знакомый голос.

– Moi, ystäväni![27]

– Herra Mäkinen?[28] – удивился я. На лице финна появилась удивленная улыбка.

– Как у вас говорится: «Мир тесен!», – произнес он со своим акцентом, протягивая руку. – Ты куда пропал? Кира о тебе беспокоилась, я тоже, одна клиентка, Киселёва, кажется, тоже спрашивала…

– Ух ты! Не думал, что все так серьезно…

– И у вас там какой-то upro[29] вместо тебя… Ты добрый, а он плохой, не помогает, не разговаривает, что-то о тебе говорил плохое… – рассказывал Мякинен. – Что ты бросил их… Что случилось?

– Oon väsynyt tähän työhön, joten tulin vanhempieni luo Viipuriin. Niin oon väsynyt, herra Mäkinen, verkkokaupan työstä![30]

– Voi ei, ystäväni![31] Тебе нужно отдохнуть!

– Kiitos paljon![32]

– Eipä kestä![33] Твой финский улучшился, молодец! Ты… уже думал, куда дальше пойдешь? – спросил он меня.

– Пока не знаю, но я бы не удивился последней подлости от моего босса.

– Почему я спросил… Я уезжаю обратно домой… надолго… Но мой российский бизнес-партнер ищет двух сотрудников на работу с документами. Я могу тебя рекомендовать ему, тебе не нужно будет работать с клиентами, только с бумагами…

Я тут же притих и не знал, что на это ответить. Казалось, это мой шанс жить без клиентов, скандалов. Только документы с печатями и подписями… Но оставался еще вопрос:

– А если твой партнер такой же, как и мои бывшие руководители?

– Приятель, он – другой, спокойный, без криков и бюрократии лишней. Я уверен, тебе понравится. И… – Мякинен сделал паузу. – Я поговорил с Кирой, она тоже согласна. Она тоже увольняется из вашего магазина.

Я затаил дыхание. Неужели Кира тоже… Финн продолжил:

– Она девушка умная, не хочет тебя оставлять одного, даже ненадолго. Думаю, вы будете отличными напарниками. Напарниками навсегда, как у вас говорится…

У меня все внутри сжалось. Я думал, что Кира злилась на меня из-за всего этого, да еще и не отвечал на звонки.

– Ладно, ystäväni, я пойду. Moi moi![34]

– Moi moi, Veikko! Onnea sullekin![35]

Мы пожали руки, и Мякинен сел в машину и уехал… в закат… в Финляндию. Когда мы с Мякиненом попрощались, я вернулся домой с хлебом и булкой и при этом со странным чувством. С одной стороны, была радость, что кто-то протянул руку, когда я тонул в этой тишине, но с другой, я испытывал стыд и тревогу. Смогу ли я?

И тут пришла СМС с текстом от Киры: «Привет. Встречаемся вечером у вокзала. Не придешь – найду тебя и яйца оторву, если остались!» Весомый аргумент не прятаться в постели родительской квартиры.

Наступил вечер.

Я стоял возле здания выборгского вокзала и ожидал свою дорогую напарницу. Несмотря на заверения Мякинена, что все хорошо, у меня оставалась тревога, что Кира меня отчитает за все мое «безрассудство», за то, что я оставил ее на произвол Подколодного и Василия.

И тут из здания вышла она: в джинсах и черном топе, с рюкзаком за спиной. Ее блондинистые волосы были в этаком беспорядке – та самая Кира.

– А вот и ты, дезертир!

У меня во рту стало сухо от страха, но она сразу меня обняла: тепло и живо, без всякой иронии. Такое счастье, что мы наконец встретились.

– Прости, – выдавил я, и это было легче, чем я ожидал.

– Ты чего пропал… хотя бы написал, что все в порядке! К слову, я тоже «заболела» и написала заявление на увольнение… Кхе-кхе… Подколодный просто сорвался, – рассмеялась она.

– И что в итоге? – живо поинтересовался я.

– Давай кофейку выпьем, и я тебе расскажу, что там в интернет-магазине творится.

Мы зашли в кофейню