Необычайные истории из жизни людей и бесов - Дмитрий Факофский

– Сам глянь – нас тут двое на смене, а через забор такой кто хочешь перемахнёт. А виноваты мы, – пожаловался охранник.

– Я давно говорил – нужно по верху пустить колючую проволоку для надёжности, – заворчал второй.

– И даже оружия нет? – удивился Дмитрий Тимофеевич.

– Не положено. Мы же не органы, – нахмурился совсем молодой парень, натужно пытаясь соврать.

– Разберёмся, – сказал капитан Ежов.

– Вон её дом. Третий справа, – охранник ткнул пальцем в освещённый на фоне мирно спящего посёлка второй этаж спрятанного за двухметровой железной оградой коттеджа.

– Важная птица, небось, – присвистнул Дмитрий Тимофеевич.

– Да очередная запуганная телезвезда. Не здоровается никогда, важная. Вся из себя. И боится всего на свете, а больше всего – простых людей, вот и спряталась, – презрительно хмыкнул парень.

– В последнее время этих уродов стали неслабо прикладывать. Вон, в прошлом месяце очередному козлу в парке репу проломили, – сплюнул второй.

– Так она же баба. Кому она нужна. Разве так – попугать, – отмахнулся его товарищ.

Охранники принялись спорить, забыв о его присутствии. Дмитрий Тимофеевич пошёл по гравиевой дорожке, с тихой грустью вспоминая, как они отдыхали в похожих посёлках с друзьями в 1980-е. Правда, тогда не было таких заборов.

«То, что было доступно генералам и крупным чиновникам, сегодня получили предатели и брехуны», – гневно подумал он.

Капитан Ежов остановился перед массивными воротами и позвонил. Буквально через секунду, словно хозяйка дожидалась его под дверью, зашипел динамик внутренней связи.

– Кто это? – её голос звучал испуганно.

– Капитан Ежов. По вашему вызову, – ответил Дмитрий Тимофеевич.

– Кто? – голос задрожал.

– Милиция. Открывайте, – прикрикнул он, с трудом сдерживаясь: хозяйка уже основательно действовала ему на нервы.

Динамик замолчал. Он услышал, как по ту сторону забора хлопнула входная дверь, застучали по мокрой плитке каблучки.

В воротах отворилась небольшая парадная дверь.

– Марина? – удивлённо констатировал Ежов.

– Дима. Я даже не поверила, – сказала она несколько растерянно.

Светало. Несмотря на случившуюся неприятность и ранний час, Марина успела навести марафет и предстать перед ним в привычном образе: такой каждую неделю её принимала через экраны телевизоров вся страна, каждая квартира, поэтому она не могла позволить себе выглядеть не на все сто даже перед приехавшим на вызов дежурным милиционером.

– Проходи, – пригласила она его уже спокойнее и, не дожидаясь ответа, пошла по направлению к дому.

Дмитрий Тимофеевич уловил запах её духов и, вздрогнув, двинулся следом.

Марина была не одна: в гостиной сидел какой-то мужчина, старше её, как ему казалось, лет на десять.

– Это Альберт, – растерянно сказала она, наливая себе из графина виски.

– Здравствуйте, – тот слегка приподнялся в кресле и осушил свой стакан.

– Только собиралась выпить, – сказала Марина, обращаясь к Ежову.

– А я уже. Плесни мне ещё, – попросил Альберт.

– Это Дима… Дмитрий Тимофеевич, я его знаю. Знакомый, – путано объяснила она, не глядя на своего бывшего жениха.

Ежов продолжал топтаться в дверях, уставившись на дорогой ковёр и не решаясь зайти в гостиную в обуви, одновременно злясь из-за слов Марины и присутствия незнакомца, который был однозначно ему неприятен хотя бы потому, что находился рядом с ней.

– Не разувайся, заходи. Всё равно после обеда прислуга придёт убирать, – сказала Марина.

«Прислуга! Не так ты рассуждала в молодости», – подумал Дмитрий Тимофеевич, поморщившись, как от зубной боли.

Марина, хоть и не стала моложе, до сих пор выглядела восхитительно. Только вот, как почувствовал Ежов с первых секунд их неожиданной встречи, – старая Марина, которую он так любил и которой так восхищался, осталась в далёком прошлом, а перед ним стоял уже совершенно другой, чужой человек.

Дмитрий Тимофеевич с ужасом подумал, что тогда, в 1993 году, он вставал на борьбу с такими, как она и этот её Альберт, – самодовольными уродами, давно переставшими быть людьми.

– Ты проходи, буду тебе заявление писать, – ухмыльнулась Марина, садясь на подлокотник кресла рядом с Альбертом, который тут же принялся бесцеремонно лапать её за колено.

Марина, вместо того чтобы убрать руку любовника, лишь пила виски и смотрела на Ежова – человека, с которым когда-то мечтала провести всю свою жизнь, – с неподдельным равнодушием.

Посреди гостиной стоял огромный мраморный стол. Подойдя, оставляя грязные разводы, Дмитрий Тимофеевич положил на него папку и принялся расстёгивать капающий дождевик.

– Вам налить? – спросил Альберт.

– Он не пьёт. Завязал, – злорадно ответила Марина.

Ежов аккуратно сложил дождевик и повесил его на спинку стула.

– Странно, что вы всё ещё капитан, – сказал Альберт, отхлебнув виски, разглядывая его погоны.

– А он сидел, – с презрением бросила Марина.

– Правда? Как интересно. А за что? – оживился мужчина.

– Он у нас революционер, – она допила виски и потянулась за графином.

– В 1993-м или раньше? – вежливо поинтересовался Альберт.

– Банда полковника. Передовой отряд. Помнишь? – спросила Марина.

– Даже так… – задумался тот.

Дмитрий Тимофеевич тяжело задышал. Ему стало душно. Он, ослабив галстук, расстегнул жёсткий ворот форменной рубашки.

– Нужно было сесть, чтобы понять это, да, Дима? – спросила Марина, безжалостно глядя прямо ему в глаза.

Ему сдавило грудь.

– Что понять? – прохрипел он.

– Что ты прое*ал свою жизнь, что ты прое*ал всё вот так по собственной же дурости, – расхохоталась Марина, а Альберт ещё крепче схватил её за ногу и полез пальцами под юбку.

Ежов расстегнул кобуру, достал табельный пистолет и дважды прицельно выстрелил: сначала в голову Альберту, потом – Марине в грудь. Они упали, перевернув кресло.

Он взял графин и сделал несколько больших глотков. Позабытый вкус алкоголя обжёг горло. Дмитрий Тимофеевич прикрыл глаза, чувствуя, как его тело наполняют приятное тепло и уверенность в правильности своих поступков и намерений.

Как и в 1993-м году.

Современная звукоизоляция блокировала звуки выстрелов. Ежов надел дождевик и прижал к груди папку.

Он вышел на улицу.

Почти рассвело.

«Нужно поторопиться», – подумал Дмитрий Тимофеевич и, перейдя в несколько шагов переулок, позвонил в дом напротив.

– Кто там? – ответил через минуту заспанный и крайне недовольный мужской голос.

– Откройте, милиция! – сказал Ежов, перезаряжая ствол.

– Здравствуйте, могу я вам чем-то помочь? (Приветливо.)

– Спасибо, я просто смотрю. (Отрешённо.)

– Наверное, вы промокли? (Учтиво.)

– Да, льёт как из ведра. (Отрешённо.)

– Уже который день. (Задумчиво.)

– Со среды. (Автоматически.)

– Так неожиданно пришла осень. (Задумчиво.)

– Уже конец сентября. Что же вы хотели, чтобы светило солнце? (Раздражённо.)

– Извините. (Профессионально.)

– Всё нормально. Не берите в голову. Я тоже грущу по ушедшему лету. Представляете, я так ни разу и не искупался. (Грустно.)

– И я. (Грустно.)

– В этом мы с вами похожи. (Примирительно.)

– Работа, работа… (Обречённо.)

– Давно открылся ваш магазин? (Заинтересованно.)

– Уже два года. (Учтиво.)

– Сколько? А