Читая стихи - Михаил Федорович Маваши

В это же время (2006 год) Паша там у себя в городе был начальником охраны в сети игровых автоматов, а это значит, что каждый день ему приходилось бить людей. Сибирь, город Междуреченск — очень криминальный, игровые автоматы держали бандиты, в этих заведениях постоянный кипиш и стрельба. У Паши происходит серьезная заварушка на местности личного характера, связанная с его бывшей девушкой и деньгами. По итогу — стрельба из Калашникова, простреленные ноги у двух человек, и Пашка подается в бега — понимал, что последствия будут кручинными. Он бросил съемную квартиру, машину, прихватил чуток деньжат и, никому ничего не сказав, сбежал.

Когда я спросил, зачем он тачку бросил и не поехал на ней, он ответил, что по машине и по документам о пересечении границы его бы быстро нашли. Поэтому отправился на попутках. Вспомнив о своем двоюродном брате в Казахстане, Павел решил направиться туда.

Границу пересекал нелегально, по лесной и болотистой местности, сутки пришлось попрятаться. Там же, в лесу где-то, и сумку с вещами сбросил — устал тащить. Добрался в Костанай без вещей и без денег. Хренова бандитская романтика.

Каким-то чудом он нашел Макса — времени-то много прошло с тех пор, как он бывал в гостях. А в те времена с Максом-Богой имел дела и почти дружил. У меня на тот момент репутация в городе тоже была связана с «движениями», но я старался не болтать об этом — знали только самые близкие и те, кто в «теме». Остальные, которые были «около», слышали только слухи, а слухов ходило много.

А Макс очень любил огласку, все делал шумно, с размахом, к тому времени он уже полгода успел посидеть в тюрьме, пока шло следствие, и был полон этой залихватской криминальной романтики, вперемешку с «А.У.Е.».

И вот в очередной раз мы с Богой договорились встретиться в центре на парковке крупного парка, дабы поговорить о делах насущных. Макс приехал, как всегда не один, с ним всегда были пару человек, один из которых был «торпедой». Я сам всегда в машине был со своими близкими друзьями — в компании у нас было три машины, и мы часто кидали жребий, на какой именно сегодня едем по делам. Потому что какой смысл, например, вчетвером ехать на трех машинах?

Я приехал с Олегом и Сережей. Олег сейчас уже покойник — наркотики. А тогда он был нереально смелым парнем, отличным бойцом и преданным другом. Макс приехал с привычными мне уже лицами. Один из его дружков мне никогда не нравился — он был типа блатным малолеткой, глаза которого всегда выдавали его хитрость, как глаза проститутки выдают ее в церкви.

Но тут я заметил с ними парня, которого вообще никогда не видел и знать не знал. И это было необычно, потому как всех пацанов Макса я знал в лицо. Паша протянул мне руку и представился. Он был с черными смоляными короткими волосами, с черной густой щетиной, широкими плечами. У него были сильно сбитые — до шрамов — кулаки, ростом он был чуть ниже меня. И еще карие глаза — такие сразу, опережая выводы об их обладателе, указывают на его опытность и спокойную холодную уверенность. Но при этом в них пряталась какая-то человеческая доброта.

Бога принялся распаляться о том, что Паша в бегах, как он людей пострелял за дело, как границу по лесам пересекал — и чуть ли не все Пашины дела рассказал. Пашка сделал ему замечание на этот счет с просьбой не трубить об этом на каждом углу, и вот именно это мне очень понравилось.

«Не трепло, и видно, что серьезный, он может оказаться нам всем полезным», — подумал я.

Серьезно настроенных, крепких, преданных, а главное, нетупых парней было мало. Помню, как в 2003 году одни знакомые подошли к нам на улице и поинтересовались, можем ли мы им достать огнестрельное оружие. Мы-то могли. Но отказались, сказав, что таких связей не имеем: я знал, что парни эти скудоумные и могут наворотить дел тревожных или даже беспредельных, а по цепочке потом могу и я присесть с ними или кто-то из наших ребят. В итоге нашелся тот, кто им достал два обреза или изготовил их. Через пару недель они похитили племянника очень влиятельного человека, вывезли его в лес на его же машине и выстрелили каждый по очереди ему в голову и в живот из обрезов. «Братская» хрень — типа, чтоб каждый был одинаково повязан в убийстве, романтика! Там же закопали труп и с его же телефона позвонили знакомой девушке, которая — внимание — работала следователем, чтобы она забрала их с места преступления.

Та-дааам! Сектор «приз» на барабане! Зачем похищали? Неясно. То ли машину забрать хотели, то ли выкуп — а в итоге убили. Все уехали на строгий режим — на 19, 17 и 15 лет. Насколько я информирован, на зоне им было несладко: влиятельный человек, чьего племянника они убили, естественно, подключил связи. Вот такое лирическое отступление.

У нас с Пашкой сразу завязался разговор о приоритетах в жизни, взглядах на понятия (мы оба не любили «блатной движняк») и ситуацию, на отношение к беспределу вокруг, философии и так далее. Мысли сходились, как под копирку. Я еще не знал, что этот человек станет самым близким другом за всю мою жизнь.

— Мишань, мне Макс про тебя говорил, что ты пацан толковый и надежный, как и вся ваша компания, — сказал мне Павел, закуривая сигарету, — если есть дела какие, то я готов подключиться. Конечно же, не в беспредел или мокруху, а то Макс целыми днями по городу на машине поливает и дел особых пока что не ведет, а я на месте сидеть не могу, да и с бабками напряг.

— Какая мокруха, мы же не в сериале «Бригада», дружище, — засмеялся я. — Но дела есть. Ты, как я понял, у Максима живешь, я за тобой завтра заеду, ровно в девять утра. Будь собран и выспись обязательно, хорошо?

Утром я подъехал к дому Макса в 8:55 — Пашка уже стоял у ворот и ждал.

— Пунктуальность — хорошая черта. Я сам такой, — сказал я ему, пожимая руку.

— По-другому не умею, — ответил Паша, улыбаясь, а потом сказал фразу, которую я сам всегда говорю другим, он от меня ее не слышал и сформулировал иначе, но