Летний фарс - Долорес Медио
— А здесь еще одно место.
Пройдя немного вперед, Эрнесто и сам видит, что одного пассажира нет. Девятый час… Наверно, проспал или что-то у него стряслось. Эрнесто взывает к туристам:
— Если вы не возражаете, подождем немного… А пока, прошу прощения, проверим список — надо узнать, кто у нас опаздывает.
Донья Амалита говорит:
— Уже не надо… вон, посмотрите, ползет, да какую безобразину тащит. Ну и чемодан, допотопный какой-то. Это та самая, с улицы Куатро-Каминос.
Эрнесто спрыгивает с автобуса и спешит помочь сеньоре с допотопным чемоданом.
— Не торопитесь, сеньора, к чему так надрываться… Автобус еще ждет.
— Ой, господи, что ты скажешь, какой ужас!.. Продохнуть не могу… И не подумайте, что я проспала. Ни боже мой!.. С половины седьмого ловила такси у дома, мне не под силу с таким чемоданом. И, как назло, — ни одного… Решила добраться на метро, ну хоть бы кто помог, всем некогда. Ой, как дух захватило!..
— Ну полно, полно, отдышитесь, не волнуйтесь… Мы вас ждем, сами видите. Ну-ка, давайте в автобус, садитесь на свое место и успокойтесь… Все страхи позади.
Эрнесто помогает сеньоре с улицы Куатро-Каминос подняться в автобус, силится затолкать полуразбитый чемоданище в багажник — но он туда не влезает. Придется достать лестницу и втащить его на крышу автобуса.
— Да пошла она куда подальше! — сердится служащий агентства. — Не могла встать пораньше, чертова перечница… И охота тебе возиться… Теперь лезь наверх, снимай брезент, привязывай чемодан… Да пошла она… Охота тебе возиться с ними со всеми!..
Эрнесто пожимает плечами:
— Кому охота?! Но старуха не виновата. Не было такси, и ей пришлось тащиться с чемоданом до метро.
— А на черта такой огромный чемодан… Можно подумать, на заработки ездила в Германию… старая курица.
— Да брось, давай клади наверх чемодан, мы и так задержались… Ну… раз… опля! Подтолкни… Все, порядок… Привяжи получше, не дай бог, потеряем по дороге…
— Е-мое, он еще подгоняет. Да пусть они все провалятся, сукины дети. А старух-то чертова сила… Сидели бы дома, вот что я тебе скажу.
— Ладно, ладно, не ворчи, каждый имеет право на жизнь… Привяжи получше, не злись. Подтолкни немного к середине. Вот так. Накрой брезентом, вдруг дождь. Теперь вес. Спасибо, Франсиско, слезай…
— Счастливого пути, Эрнесто. И желаю набраться терпения на все это старье… Спасибо хоть девушки есть симпатичные. Что-нибудь и тебе отломится… Счастливого пути, Эрнесто.
— До скорого.
Эрнесто поднимается в автобус и говорит шоферу:
— Ну, поехали, задержались мы порядком…
Автобус трогается. Женщины и кое-кто из мужчин торопливо крестятся. Одна женщина говорит:
— Вот ужас!.. Мне показалось, что я скапулярий[10] забыла… Я всегда надеваю скапулярий, куда бы ни ездила… Пресвятой девы дель Кармен… Я ведь в ордене кармелиток… А дома я ношу медальон серебряный, вот этот… — Она показывает своей соседке серебряный медальон на цепочке. — Этот я никогда не снимаю, но в дорогу обязательно надеваю тряпочный… Раньше носили такие в день пресвятой девы дель Кармен… Сегодня как раз ее день… Я к мессе успела сходить, чтоб пресвятая дева не оставила нас своей милостью.
Спутница кармелитки молчит, она еще не отдышалась — шутка ли, чуть не бегом бежала от метро до автобуса! Кто вступает в разговор, так это донья Амалита, сидящая сзади:
— Господи помилуй! Вас послушать, так подумают, мы не на отдых собрались, а в этот, как его, Витнан — коммунистов убивать… Подумаешь, дело — далекий путь… Я, например, чаще всего молюсь пресвятой деве, но, как говорила святая Тереса, — а уж она была многомудрая! — «когда куропатки — куропатки, а когда покаяние — каяться». У нас теперь самые что ни на есть куропатки, правильно или нет?
Взрыв веселого смеха раздается в ответ на слова доньи Амалиты. Кто-то спрашивает:
— Что там сказала донья Амалита? Отчего все смеются?
Донья Амалита оборачивается к тому, кто задал вопрос:
— Проехали… Сами знаете… Кто хочет поймать рыбку… Одним словом, не замочишь задок, не вытянешь неводок…
Группа, в которой предводительствует донья Амалита, начинает путь со смеха. Остальные, сморенные сонливостью, которая клейкой паутиной лежит на веках, дремотно молчат, поудобнее устроившись в креслах. Дети спят. Лишь Гонсалито, прильнув к стеклу, с жадным любопытством смотрит на все.
Эрнесто занимает переднее место, рядом с шофером. Он что-то записывает, складывает бумаги. Позади остаются последние небоскребы проспекта Генералиссимуса. Когда автобус, набирая скорость, вылетает на Бургосское шоссе, Эрнесто встает и, повернувшись лицом к путникам, начинает говорить в микрофон:
— Сеньоры! Дамы и господа! Добрый день, дорогие друзья! Да, это добрый день для всех нас; с него начинается наш отдых, наши каникулы, которые мы проведем вместе. Потому что мы все будем жить под одной кровлей ровно две недели, потому что вместе будем путешествовать, вместе обедать, завтракать, ужинать, мечтать, сообща в тесном содружестве строить планы. Нет, давайте оставим в стороне это официальное «дамы и господа», лучше я скажу вам, скажу всем: добрый день, друзья, добрый день, братья… Итак, начался наш отдых. Позади Мадрид, жара, городской шум, сутолока и все заботы. Наш автобус вышел на Бургосское шоссе и теперь катит навстречу ласковым берегам севера… Да, кстати, о нашем автобусе. Сейчас я его представлю, потому что он будет нашим верным и неразлучным другом все две недели. Его зовут «Родольфо». Почему «Родольфо»? Он, разумеется, мог бы иметь и другое имя, но его зовут «Родольфо», и его колеса не знают усталости!.. Давай, «Родольфо», жми, дружок!.. Ну чем не красавец?.. А теперь я хочу представить вам еще одного нашего друга — шофера Альпидио. Он, как говорится, всему делу — голова. Альпидио отлично знает «Родольфо», да и «Родольфо» знает его с давних пор и послушен ему, как верный пес. А помимо всего у Альпидио есть еще одно достоинство, которое должно обрадовать наших юных путешественниц: он первоклассный танцор и только что одержал победу на конкурсе танцев в «Зеленом фонаре» в Сантандере. Между