Острова и море - Эрнест Миллер Хемингуэй

— Ни за что! Скорее бы умер, чем с ней расстался. Но видеть, как страдает Дэви, это другое дело.

— Надо прежде всего думать о его чувствах, — сказал ему Томас Хадсон. — И о том, что для него важно.

— Я знаю, — уныло проговорил Том-младший. — Но для меня он просто Дэви. Хотелось бы, чтоб мир был другим и в нем не случались бы такие вещи с твоими братьями.

— Я бы тоже этого хотел, — сказал Томас Хадсон. — Ты очень хороший, Томми. Но пойми, я мог бы остановить эту схватку давно, но, если Дэвид в ней победит, эта победа останется с ним на всю жизнь и очень поможет ему в дальнейшем.

Раздался голос Эдди. Он снова посмотрел на часы в каюте.

— Ровно четыре часа, Роджер, — сказал он. — Ты бы выпил воды, Дэви. Как ты?

— Отлично, — ответил Дэвид.

— Кое в чем я могу помочь, — сказал Том-младший. — Принесу Эдди выпить. А ты не хочешь, папа?

— Нет. Пропущу, пожалуй.

Том-младший пошел вниз, а Томас Хадсон с мостика видел, как медленно, устало, но размеренно работал Дэвид, как Роджер, склонившись над ним, что-то тихо говорил, а Эдди, стоя на краю кормы, следил за уклоном уходившей в воду лески. Томас Хадсон пытался представить, каково там, в глубине, где плывет рыба-меч. Там, конечно, темно, но рыба, наверное, видит в темноте, как видят лошади. И еще там холодно.

Интересно, одна она или ее сопровождает другая рыба? Никого больше они не видели, но это ничего не доказывает. Там в ледяной темноте может плавать еще одна рыба.

И почему рыба остановилась, уйдя последний раз так глубоко под воду, думал Томас Хадсон. Может, достигла максимальной для себя глубины, вроде как самолет достигает предела высоты? Или натянутое удилище, завинченный тормоз и сопротивление воды измучили ее и теперь она спокойно плывет в нужном ей направлении? И понемногу поднимается, когда Дэвид ее подтягивает, поднимается послушно, чтобы ослабить неприятное натяжение? Возможно, так и есть, подумал Томас Хадсон, и Дэвиду придется еще потрудиться, если у рыбы остались силы.

Том-младший принес Эдди его бутылку, и Эдди надолго приложился к ней, а потом попросил положить ее в ящик со льдом, где хранилась наживка.

— Будет под рукой, — сказал он. — Если Дэви придется еще долго бороться с этой рыбой, я могу и алкоголиком стать.

— Я принесу ее, как только ты захочешь, — сказал Эндрю.

— Не приноси, когда захочу, — сказал ему Эдди. — А только когда попрошу.

Старший сын поднялся к Томасу Хадсону на мостик, откуда они видели, как Эдди склонился над Дэвидом и внимательно всматривался в его глаза. Роджер держал спинку кресла и следил за леской.

— Послушай меня, Дэви, — сказал Эдди, не спуская с него глаз. — Руки и ноги — это пустяки. Тебе больно, и выглядят они ужасно, но это в порядке вещей. Такое всегда случается поначалу с рыбаками, потом кожа станет грубее. Но вот голова — это важно. Как у тебя с ней?

— Да все хорошо.

— Тогда благослови тебя Господь и продолжай вести эту треклятую рыбину, потому что скоро она будет у нас.

— Дэви, — обратился к мальчику Роджер. — Может, сменить тебя?

Дэвид отрицательно покачал головой.

— Это не значит, что ты сдаешься, — сказал Роджер. — Просто так разумнее. Я или твой отец можем сменить тебя.

— Я что-то не так делаю? — спросил Дэвид с обидой в голосе.

— Совсем наоборот. Ты все делаешь замечательно.

— Тогда зачем меня сменять?

— Она тебя страшно вымотала, Дэви, — сказал Роджер. — Я не хочу допустить, чтоб она тебя замучила.

— А у кого торчит в чертовой пасти крючок? Не у меня — у нее. — Голос Дэвида дрожал. — Не она меня мучает, а я ее мучаю, паскуду такую.

— Говори что хочешь, Дэйв, — сказал Роджер.

— Подлая тварь. Сука мерзкая.

— У него слезы текут, — сказал Эндрю, который тоже поднялся на мостик и стоял рядом с отцом и Томом-младшим. — Он и ругается, чтобы с собой совладать.

— Помолчал бы ты, наездник, — оборвал его Том-младший.

— Наплевать — пусть она меня доконает, эта чертова сука, — сказал Дэвид. — Вот черт! Нет у меня к ней ненависти. Я ее люблю.

— Тебе лучше помолчать, — сказал Эдди мальчику. — Береги дыхание.

Он переглянулся с Роджером, а тот пожал плечами, показывая, что не знает, что делать дальше.

— Если не перестанешь так волноваться, заберу у тебя удилище, — сказал Эдди.

— Я всегда волнуюсь, — ответил Дэвид. — Просто не говорю об этом, никто и не знает. Сейчас мне не лучше — и не хуже. Болтаю себе — вот и все.

— Тогда замолчи и успокойся, — посоветовал Эдди. — Возьми себя в руки, оставайся невозмутимым, и мы не оставим ее в покое.

— Я буду с ней до конца, — сказал Дэвид. — Мне стыдно, что я ругал ее. Не хочу говорить о ней ничего плохого. Эта рыба — самое лучшее, что есть в мире.

— Энди, принеси мне бутылку чистого спирта, — попросил Эдди. — Хочу растереть ему руки, плечи и ноги, — сказал он Роджеру. — От ледяной воды у него могут начаться судороги.

Эдди снова взглянул на часы в каюте и сказал Роджеру:

— Прошло уже пять с половиной часов. — И повернувшись к Дэвиду: — Ты не перегрелся, Дэви?

Дэвид покачал головой.

— В середине дня солнце шпарит вовсю. Этого-то я и боялся. Теперь, Дэви, с тобой уже не случится ничего плохого. Будь спокойнее и добивай эту проклятущую рыбу. Надо прикончить ее засветло.

Дэвид кивнул.

— Ты видел раньше, папа, чтобы рыба так боролась? — спросил Том-младший.

— Видел, — ответил Томас Хадсон.

— Часто?

— Не помню, Томми. В этой части Гольфстрима попадаются страшные рыбы. А вот некоторые большие рыбины ловятся легко.

— А почему так?

— Думаю, они просто старые и жирные. Некоторые такие старые, что им и так пора подохнуть. А другие теряют силы и надрываются на крючке.

День клонился к вечеру, им давно уже не попадался ни один катер, и они находились равно далеко и от острова, и от большого маяка Айзекса.

— Попробуй еще подтянуть, Дэви, — сказал Роджер.

Мальчик наклонился, потом, упершись ногами, откинулся назад, и удилище слегка приподнялось.

— Пошла, — сказал Роджер. — Теперь подбери леску и еще подтяни.

Мальчик подбирал и наматывал леску на катушку.

— Она поднимается, — сказал Роджер Дэвиду. — Продолжай в том же духе.

Дэвид не останавливался и работал как автомат, а точнее, как очень уставший мальчик, работающий как автомат.

— Время подошло, — объявил Роджер. — Она действительно всплывает. Дай немного вперед, Том. Будем тащить ее с левого борта.

— Есть дать немного вперед, — ответил