Острова и море - Эрнест Миллер Хемингуэй

— Спусти Эдди трап, пусть он заберется на палубу, — сказал он Тому-младшему. — А ты, Энди, возьми удилище и вынь его из гнезда.

Роджер поднял Дэвида, отнес его к правому борту и там положил на койку. Он не выпускал мальчика из рук, а тот лежал, уткнувшись лицом в подушку.

Промокший до нитки Эдди влез на катер, с него стекала вода, и он стал раздеваться. Эндрю выудил гарпуном его шляпу, а Томас Хадсон спустился вниз за рубашкой и джинсами для Эдди и за рубашкой и шортами для Дэвида. Его удивляло, что он ничего не чувствует, кроме жалости и любви к Дэвиду. Схватка с рыбой лишила его всех других чувств.

Когда он вновь поднялся на палубу, Дэвид лежал голый, лицом вниз на койке, а Роджер растирал его спиртом.

— Болят плечи и копчик, — пожаловался Дэвид. — Там, пожалуйста, полегче, мистер Дэвис.

— Там ссадины, — сказал Эдди. — Твой отец смажет эти места меркурохромом. Не бойся, больно не будет.

— Надень рубашку, Дэви, — сказал Томас Хадсон. — А то холодно. Том, принеси ему какое-нибудь одеяло из легких.

Томас Хадсон смазал натертые лямками места на спине меркурохромом и помог сыну надеть рубашку.

— Мне уже ничего, — произнес Дэвид безжизненным голосом. — Можно кока-колы, папа?

— Конечно, — ответил Томас Хадсон. — А потом Эдди принесет тебе супу.

— Я не голоден, — отказался Дэвид. — Пока не могу есть.

— Что ж, подождем, — сказал Томас Хадсон.

— Я знаю, что ты сейчас чувствуешь, Дэйв, — сказал Эндрю, подавая ему бутылку с колой.

— Никто этого не знает, — сказал Дэвид.

Томас Хадсон указал старшему сыну курс, каким идти к острову.

— Смотри, чтобы моторы работали синхронно — по триста оборотов, Томми, — сказал он. — Маяк мы увидим еще до темноты, а потом я уточню направление.

— Ты подходи ко мне, папа, чаще. Скажи, тебе так же плохо, как мне?

— С этим ничего не поделаешь.

— А Эдди все-таки попробовал, — сказал Том-младший. — Не каждый прыгнет в океан за рыбой.

— И ему почти удалось, — отозвался отец. — Однако вонзи он гарпун в рыбу не с катера, а в воде, могло бы случиться всякое.

— Эдди бы справился, — убежденно произнес Том. — Как сейчас, моторы работают синхронно?

— Прислушивайся, — ответил отец. — Суди не только по приборам.

Томас Хадсон подошел к койке и сел подле Дэвида. Тот был завернут в легкое одеяло, и Эдди возился с его руками, а Роджер — с ногами.

— Привет, папа, — сказал мальчик, глянул на отца и отвел глаза.

— Мне очень жаль, Дэви, — сказал Томас Хадсон. — Ты сражался великолепно, такого я в жизни не видел. Ни Роджер, ни кто-нибудь другой не провели бы схватку лучше.

— Большое спасибо, папа. Но, пожалуйста, не будем об этом.

— Хочешь что-нибудь, Дэви?

— Если можно, еще кока-колы, — сказал Дэвид.

Томас Хадсон вынул из ящика со льдом бутылку и откупорил ее. Он сел рядом с Дэвидом, и мальчик выпил колу, держа бутылку в той руке, которую уже обработал Эдди.

— У меня готов суп. Он сейчас греется, — сказал Эдди. — А чили разогреть, Том? Еще есть салат из морепродуктов.

— Давай чили, — сказал Томас Хадсон. — Мы с утра не ели. А Роджер за весь день не выпил ни глотка.

— Только что прикончил бутылку пива, — возразил Роджер.

— Эдди, а сколько она на самом деле весила? — спросил Дэвид.

— Больше тысячи фунтов, — ответил Эдди.

— Спасибо за то, что прыгнули за ней, — сказал Дэвид. — Большое спасибо вам, Эдди.

— Да ладно. А что еще было делать, черт возьми? — сказал Эдди.

— Неужели в ней действительно тысяча фунтов, папа? — спросил Дэвид.

— Даже не сомневайся, — ответил Томас Хадсон. — Мне никогда не попадались такие огромные рыбины — ни марлины, ни меч-рыбы.

Солнце село, и катер скользил по спокойной поверхности моря, а работающие моторы с силой толкали его вперед по той же воде, по какой они так медленно плыли все эти долгие часы.

Теперь Эндрю тоже сидел на краю широкой койки.

— Привет, наездник, — сказал ему Дэвид.

— Если бы ты выловил эту рыбу, то, наверное, стал бы самым знаменитым мальчиком в мире, — восхищенно произнес Эндрю.

— Не хочу быть знаменитым. Сам им становись.

— А мы бы прославились, как твои братья, — сказал Эндрю. — Серьезно.

— А я — как твой друг, — поддержал его Роджер.

— А я — потому что управлял катером, — сказал Томас Хадсон. — А Эдди — как гарпунщик.

— Эдди по-любому всегда на высоте, — сказал Эндрю. — А Томми прославился бы как разносчик коктейлей. Все увлечены схваткой, а Томми поставляет горючее.

— А как же рыба? — спросил Дэвид. — Разве она не прославилась бы? — Он себя, похоже, чувствовал лучше. По крайней мере, голос у него звучал как обычно.

— Рыба прославилась бы больше всех, — горячо произнес Эндрю. — Она бы обессмертила себя.

— Надеюсь, с ней ничего не случилось, — сказал Дэвид. — Надеюсь, она в порядке.

— Рыба точно в порядке, — успокоил его Роджер. — По тому, как она боролась с крючком в пасти, нет никаких сомнений, что она цела и невредима.

— Когда-нибудь я расскажу вам, как все было, — пообещал Дэвид.

— Расскажи сейчас, — взмолился Энди.

— Я устал, да и слова мои будут звучать как бред.

— Ну, расскажи. Хоть немного, — просил Эндрю.

— Даже не знаю. Стоит, папа?

— Давай, — сказал Томас Хадсон.

— Так вот, — заговорил Дэвид с закрытыми глазами, — в самые тяжелые минуты, когда я был чуть живой, я не знал, кто из нас кто.

— Я тебя понимаю, — сказал Роджер.

— И тогда я полюбил ее больше всего на свете.

— Так и полюбил? — спросил Эндрю.

— Да. Полюбил.

— Вот те на! — сказал Эндрю. — Этого мне не понять.

— Я так ее полюбил, что когда она показалась, у меня чуть сердце не разорвалось, — проговорил Дэвид, так и не открывая глаз. — Я хотел только одного — увидеть ее ближе.

— Понимаю, — сказал Роджер.

— Плевать, что я ее упустил, — сказал Дэвид. — Не нужен мне рекорд. Я только думал, что он нужен. Теперь мне радостно, что с ней все хорошо и со мной тоже. Мы не враги.

— Хорошо, что ты поделился этим с нами, — сказал Томас Хадсон.

— Большое спасибо вам, мистер Дэвис, за те слова, что вы сказали мне, когда я первый раз ее упустил, — произнес Дэвид по-прежнему с закрытыми глазами.

Томас Хадсон так никогда и не узнал, что ему сказал Роджер.

10

Вечером, во время затишья перед тем, как поднялся ветер, Томас Хадсон сидел в своем кресле и пытался читать. Остальные уже