Острова и море - Эрнест Миллер Хемингуэй

— Да это его жена лает, — весело заявил Фрэнк. — Пальнуть, что ли, в его каюту и посмотреть при свете ракеты, чем они там занимаются.

— С меня хватит! Я ухожу! — сказал Роджер. — Ваши шуточки мне не по душе. Мне не смешно, когда выпендриваются на автомобилях. Мне не смешно, когда самолетом управляет пьяный летчик. И мне не смешно, когда пугают собак.

— А вас тут никто не держит, — сказал Фрэнк. — За последнее время вы всем порядком надоели.

— Вот как?

— А вы как думали! Вы с Томом оба стали ханжами. Не даете людям повеселиться. Исправились, видите ли! Сами успели в жизни взять свое. А другим нельзя. Очень уж сознательными стали.

— Так это, выходит, я из-за сознательности не хочу, чтобы вы подожгли причал Брауна?

— Точно. Просто она так у вас проявляется. В особо дрянной форме. Слышали мы, что вы вытворяли на материке.

— Шел бы ты со своей пушкой развлекаться в другое место, — посоветовал Джонни Гуднер. — Мы хорошо проводили время, пока ты не заварил эту кашу.

— И вы туда же, — обозлился Фрэнк.

— Послушай, полегче на поворотах, — предостерег его Роджер.

— Я здесь единственный, кто еще любит повеселиться, — сказал Фрэнк. — А вы все великовозрастные ханжи и лицемеры…

— Капитан Фрэнк, — склонился над бортом причала Руперт.

— Руперт — мой единственный друг, — поднял голову Фрэнк. — Что надо, Руперт?

— Как насчет Комиссара, капитан Фрэнк?

— Мы спалим его дотла, старина Руперт.

— Храни вас Бог, капитан Фрэнк, — сказал Руперт. — Хотите еще рому?

— Мне и так неплохо, — ответил Фрэнк. — Все лежат?

— Ложись! — скомандовал Руперт. — И не шевелиться.

Фрэнк выстрелил за пределы пристани, и ракета, осветив гравиевую дорожку у веранды дома Комиссара, там же и сгорела. Негры на пристани заохали.

— Вот, черт! — воскликнул Руперт. — Почти попала. Не повезло. Еще разок, капитан Фрэнк.

На соседней яхте загорелся свет, и на палубу снова вышел ее хозяин. На этот раз он надел белые полотняные брюки, белую рубашку и спортивные туфли. Он был гладко причесан, на раскрасневшемся лице расплылись белые пятна. Ближе всех, спиной к нему, сидел Джон, рядом с мрачным видом расположился Роджер. Между палубами было фута три воды. Мужчина с яхты уставил палец на Роджера.

— Ты, скотина! — сказал он. — Грязная скотина!

Роджер посмотрел на него с удивлением.

— Ведь ты меня имеешь в виду? — крикнул Фрэнк. — Тогда не «скотина», а «свинья».

Не обращая на него внимания, мужчина продолжал обзывать Роджера.

— Жирная скотина! — Мужчина почти задыхался от злобы. — Жулик! Плут! Гнусный писака и никудышный мазила.

— К кому вы обращаетесь? Что вам надо? — Роджер поднялся с места.

— К тебе, скотина! К тебе, жулик и трус! Скотина! Ну, какая же ты скотина!

— Вы сумасшедший, — спокойно сказал Роджер.

— Вот скотина! — повторил яхтсмен. Разделявшее мужчин водное пространство было чем-то вроде рва, заменившего в современном зоопарке клетку, и теперь посетители могут безнаказанно дразнить зверей. — Жулик!

— Это он мне! — радостно сказал Фрэнк. — Ты что, не признал меня? Еще обзывал свиньей.

— Нет — ему! — Мужчина указал пальцем на Роджера. — Он жулик!

— Послушайте, — сказал ему Роджер. — Вы ведь специально это говорите. Ругаетесь, чтобы потом в Нью-Йорке хвастаться, что посмели мне такое сказать.

Роджер произнес эти слова спокойно и убедительно, словно надеялся, что мужчина поймет его и замолчит.

— Скотина! — орал яхтсмен, все более распаляясь, он уже довел себя до настоящей истерики, ради которой и переоделся. — Гнусная, грязная скотина!

— Вы ведь это не для меня говорите, — очень спокойно повторил Роджер, и Томас Хадсон понял, что задумал его друг. — Лучше заткнитесь. А если действительно хотите поговорить, поднимайтесь на причал.

Роджер направился к причалу, и мужчина, как ни удивительно, тоже довольно резво полез туда же. Ничего другого ему не оставалось — он раззадорил себя руганью до крайности. Негры отступили назад, оставив им достаточно большой круг для драки.

Томас Хадсон не понимал, на что этот человек рассчитывает, поднимаясь на причал. Все молчали, мужчину окружали одни черные лица, он замахнулся на Роджера, но тот нанес ему левой сильный удар в подбородок, и из губы пошла кровь. Яхтсмен предпринял новую попытку замахнуться, и тогда Роджер ответил двойным хуком по правому глазу. Мужчина сделал захват, но Роджер ударил его в живот так сильно, что порвал свою спортивную рубашку, а потом, оттолкнув, вмазал ему по лицу тыльной стороной открытой левой.

Никто из негров не произнес ни слова. Они стояли, все так же широко окружив дерущихся мужчин. Кто-то зажег на причале фонарь — Том решил, что это Фред, бой Джона, — и вся сцена осветилась.

Роджер кинулся на яхтсмена и нанес ему три мощных удара в откинутую голову. Мужчина снова вошел в клинч, и Роджер опять оттолкнул его, порвав рубашку еще больше и дважды съездив наглеца по зубам.

— Хватит бить левой! — крикнул Фрэнк. — Вмажь правой! Кончай этого сукиного сына!

— Ну, хочешь еще что-нибудь мне сказать? — спросил Роджер мужчину и заехал хуком по зубам. Рот мужчины сильно кровоточил, правая сторона лица вспухла, а правый глаз почти закрылся.

Яхтсмен грузно навалился на Роджера, и тот удержал его от падения. Мужчина тяжело дышал и не произносил ни слова. Роджер держал его за локти, и Том видел, как друг поглаживает большими пальцами сухожилия между бицепсами и предплечьем.

— Хватит заливать меня кровищей, подонок, — сказал Роджер и, замахнувшись, быстрым и сильным ударом откинул голову мужчины назад и снова врезал ему по лицу тыльной стороной руки.

— Теперь заказывай новый нос, — сказал он.

— Врежь ему, Роджер! Кончай с ним! — чуть ли не умолял его Фрэнк.

— Болван, ты разве не видишь, что он творит? — укоризненно произнес Фред Уилсон. — Он же его убивает.

Яхтсмен вцепился в Роберта, но тот оттолкнул его.

— Ну, бей, — говорил он. — Ударь меня! Валяй!

Мужчина сделал попытку замахнуться, но Роджер уклонился и вошел с ним в клинч.

— Как тебя зовут? — спросил Роджер.

Мужчина не ответил, он только тяжело дышал, как умирающий астматик.

Роджер и в этот раз держал его за локти, нажимая большими пальцами на сухожилия.

— А ты сильный, сукин сын! — сказал он мужчине. — Но, черт подери, откуда ты взял, что умеешь драться?

Мужчина слабо замахнулся, но Роджер перехватил его, притянул к себе и два раза залепил ему по уху правым кулаком, отчего тот отлетел в сторону.

— Теперь понял, что нечего лезть к посторонним людям с разговорами? — спросил его Роджер.

— Только взгляните на его ухо, — восхитился Руперт. — Прямо виноградная гроздь.

А