Записки из Колыбели солнца: Северная Корея глазами иностранки - Диана Карабегович
– Хорошо, будем вовремя, – сказала я.
Мухён весело оттопырил большой палец вверх и принялся стучать в комнату Маши и Миры. Дверь открыла последняя, и в воздухе повисла неловкая пауза.
Я не стала смущать наших бессменных сопровождающих (может, они наконец-то помирятся) и тихо ретировалась обратно к себе.
Катя всё ещё крепко спала – видимо, стук Мухёна и наш разговор не разбудил её. Я посмотрела на часы – шесть пятнадцать. Вот же жаворонок наш сопровождающий – взял и разбудил меня.
Будильник должен был прозвенеть буквально через четверть часа, поэтому возвращаться в кровать не было смысла.
Погода сегодня была солнечная, а небо ясное. Я надела лёгкую футболку и шорты, так как на улице снова стояла неимоверная духота.
Мы с Катей, которая через пару минут проснулась от моего шуршания и шарканья по комнате, решили спуститься в столовую, что для нас считалось сродни подвигу – последний раз мы ходили туда на завтрак в самую первую неделю нашего пребывания в КНДР.
К сожалению, ожиданиям было не суждено сбыться, – там снова ждала жидкая рисовая каша на воде и вареные яйца. Но в этот раз нам перепало по кусочку хлеба, потому что китайцы ещё не успели всё растащить.
Я отнесла поднос поварихам после того, как немного поклевала полученную порцию. Возвращаясь обратно к своему стулу, чтобы взять сумку и отправиться с Катей на пары, я не заметила выпирающий угол металлического стола и со всей силы ударилась об него рукой.
Ахнув от неожиданно резкой боли, я зажмурилась (потому что перед глазами начали плясать чёрные точки) и схватилась рукой за стол, надеясь, что не потеряю сознание.
Ко мне подбежала Катя и, крепко взяв меня под локоть, повела обратно в комнату. Там, стискивая зубы от невыносимой боли, я плюхнулась на край кровати.
– Ты её не сломала? – сочувственно спросила моя соседка по комнате.
– Не думаю, – покачала головой я.
Когда первый шок прошёл, и боль начала немного утихать, я покопалась в аптечке и нашла мазь от ушибов, предусмотрительно упакованную мамой. Катя помогла мне нанести её, и по коже начало распространяться приятное охлаждающее чувство.
Руку было больно двигать и сгибать, поэтому, посовещавшись, мы с Катей обильно намазали её мазью и прочно закрепили, перебинтовав стерильной повязкой. Выглядело это, конечно, не очень, но в сложившейся обстановке это было лучшее, что мы могли предпринять.
Сокрушаясь о своём резком (и глупом!) порыве пойти на завтрак, я недовольно покачала головой – теперь придётся ходить с повязкой, которая наверняка будет привлекать ещё больше внимания, чем обычно.
Логика и на этот раз меня не подвела – на улице все действительно смотрели сначала на меня, а потом переводили взгляды на перебинтованную руку.
Первой парой в тот день у нас была устная речь, и бабуля заверещала, увидев мою травмированную конечность.
– Как же с такой русской красавицей могло приключиться это! – охала она, подойдя на своих маленьких каблучках и несколько раз аккуратно повертев мою руку в своих миниатюрных ладошках.
Надо сказать, что я поначалу сильно недолюбливала бабулю, но чем больше мы с ней занимались, тем больше оттаивало моё сердце. Она была весьма эксцентричной и не всегда честной, но со временем привязалась к нашей группе и стала вести себя гораздо мягче.
Мы отвечали ей взаимностью и старались не пропускать её занятия (по крайней мере, девочки. За мальчиков, для которых здоровый сон зачастую был важнее новой порции диалогов или репетиций национальных песен, не отвечаю).
Преподаватель по чтению тоже мило отреагировал на мою перебинтованную руку, пожелав мне скорейшего выздоровления и сказав, что он надеется, что мне не больно.
В тот момент я поняла, насколько я привязалась к обоим наставникам и как сильно буду скучать по нашим парам, когда они закончатся и мы уедем обратно на родину. От этой мысли стало невыразимо грустно, а на глаза начали наворачиваться слёзы.
Я слегка ущипнула себя за здоровую руку и поморщилась от неприятного ощущения, однако это помогло отвлечься, и предательские капельки отступили.
Занятия пролетели относительно быстро, несмотря на духоту в аудитории. В тот день мы были счастливыми обладателями трёх университетских вентиляторов, поэтому по помещению гулял приятно освежающий ветерок.
На выходе мы поклонились портрету Ким Ченына и отправились обратно в общежитие. На протяжении всего утра я чувствовала сильный дискомфорт в руке, поэтому по приходу в комнату выпила обезболивающее, и через полчаса боль потихоньку начала отступать.
Мухён обещал нам экскурсию, которую мне не хотелось пропускать, поэтому, положив с собой на всякий случай пару таблеток аспирина, мазь и запасной бинт, я решила ехать.
В назначенное время мы спустились на первый этаж. На выходе нас ждал автобус, на котором мы уже неоднократно ездили. Рядом с открытой дверью стояли водитель и директор, увлечённые беседой.
Мухён, переминаясь с ноги на ногу, ждал нас в лобби. Как только он заметил, что с моей рукой что-то не так, его глаза моментально расширились от ужаса. Наверное, представил недовольство директора, что он, невнимательный Мухён, не смог усмотреть за своими подопечными и оправдать возложенную на него ответственность вселенского масштаба.
Учитывая склонность северокорейцев к грандиозности и порой – преувеличению, уверена, что что-то подобное как раз и крутилось у него в голове.
– Что случилось? – спросил он, кивнув на мою руку.
– Случайно ударилась об угол стола, – сказала я. – Ничего серьёзного, не нужно переживать.
Последнюю