Записки из Колыбели солнца: Северная Корея глазами иностранки - Диана Карабегович
Всё гениальное – на деле просто, и бабуля, не мудрствуя лукаво, написала его мелом на доске. Под её укоризненный взгляд мы быстренько это сфотографировали, чтобы в общежитии было с чего учить.
– Можно и просто переписать в тетрадь, – пожурила она, всё ещё слегка покачивая головой.
Сказать оказалось проще, чем сделать, потому что мы никак не могли разобрать написанного. Наконец, не выдержав, преподавательница вызвала Савелия и Кирилла к доске. После дня отсутствия она уделяла каждому из них особое внимание. Видимо, бабуля просекла, что на самом деле они просто остались нежиться в постельке вместо того, чтобы трудиться в поте лица на её занятии.
Они вышли к доске и, периодически обращаясь к помощи зала и преподавательницы, медленно читали по слогам, пытаясь расшифровать её замысловатый почерк.
Затем преподавательница начала напевать мотив и просила нас повторять за ней. На секунду мы почувствовали себя учениками начальной школы, которые впервые пришли на урок музыки.
Наконец, вволю насмеявшись, аудитория громко заголосила. Надо сказать, что получалось не очень, потому что мы продолжали путаться в написанном на доске тексте, но бабуля проявила ангельское терпение, и после, наверное, двадцатой попытки нам наконец-то удалось пропеть всё без единой ошибки или запинки.
В качестве домашнего задания она попросила нас выучить песню наизусть, чему мы несказанно обрадовались, так как обычно преподавательница не была так снисходительна, когда дело касалось самостоятельной подготовки к парам и её объёмов.
Несмотря на ранний подъём и неожиданные утренние приключения, все находились в приподнятом настроении и после занятий с улыбкой на лице бойко зашагали обратно в сторону общежития.
Там нас ждало два сюрприза. Первый – в лице Мухёна, дожидавшегося нас в холле. Он с ходу заявил, что ближе к вечеру у нас планируется экскурсия в историко-революционный музей, расположенный на территории университета.
Мы изрядно оживились. Хоть и немногочисленные, но занимательные вылазки мы всегда одобряли и с нетерпением ждали.
Вторая новость – на нашем этаже сегодня обещали пополнение, и в комнату около Кирилла, находившуюся в самом углу, вечером должен был поселиться немец. Мухён как-то мутно преподнёс эту новость, и мы толком не поняли, кто он, однако решили не допрашивать нашего сопровождающего и потом самим сходить и познакомиться.
Пообедав (в столовой давали суп из водорослей и аппетитные свиные котлеты с рисом), мы приняли душ и сели за домашнее задание, чтобы максимально быстро от него отделаться. Однако преподаватель по чтению оказался не таким жалостливым, как бабуля, и нам удалось сделать только половину к тому моменту, как наступило время намеченной на первом этаже встречи.
Впопыхах мы с Катей схватили сумки и направились в холл, к ожидающему Мухёну и остальным ребятам. Рядом с ним со своей бессменной кожаной папкой и мобильным телефоном у уха стоял директор. Видимо, он тоже планировал сопровождать нас на экскурсию.
Потеряв счёт времени из-за горы домашней работы, мы не поняли, что слегка опоздали, поэтому к тому моменту все с нетерпением ждали только нас.
Директор был увлечён беседой по телефону и не заметил, как мы подошли, поэтому Мухёну, который выглядел немного смущённым, пришлось прочистить горло, чтобы привлечь его внимание.
Наш сопровождающий явно не мог привыкнуть к присутствию руководителя, потому что он снова стоял по стойке смирно и выглядел так, будто готов тут же бежать и выполнять абсолютно любой его приказ.
Судя по тому, что Мира снова не пошла с нами, они с Мухёном всё ещё не помирились. Интересно, он в курсе, что значит извиниться первым? Судя по его неотёсанным шуточкам и грубостям в её адрес – вряд ли.
Нестройной толпой мы двинулись в сторону музея. Первым, всё ещё говоря по телефону, бойко шагал директор, за ним семенил Мухён, а мы замыкали шествие.
Историко-революционный музей университета имени Ким Ирсена представлял собой широкое невысокое здание, фасад которого был украшен прямоугольными колоннами.
Внешне он выглядел не таким большим, однако оказалось, что в нём пять этажей, два из которых находились под землёй.
На входе нас ждала приветливая кореянка в традиционной одежде, которая в тот вечер была нашим гидом. Она провела нас по всем этажам, и мы с интересом изучили многочисленные экспонаты, представленные в выставочных залах.
Кореянка не говорила по-русски, поэтому Мухёну пришлось выполнять роль переводчика. Директор всё это время продолжал ходить в стороне, держась в тени и разговаривая по телефону. Пару раз я подняла глаза и, встретив его взгляд, тут же опустила их. Он выглядел немного уставшим и неулыбчивым. Наверное, день выдался загруженным, раз даже на время экскурсии он не мог оторваться от своего телефона.
Я опустила волосы так, чтобы они падали на лицо, и попыталась не обращать внимания на зуд в затылке, который подсказывал, что директор продолжает сверлить меня внимательным взглядом.
Сосредоточившись на музейных экспонатах, я старалась внимательно слушать, что говорил Мухён, но мало того, что его было плохо слышно, так ещё и моя концентрация совсем улетучилась. Никогда не любила гидов и лекции в университетах – я всегда гораздо лучше усваиваю информацию, если сама её прочитаю.
Тем не менее в музее мы узнали множество интересных и диковинных вещей. В основном там хранились различные исторические материалы, освещающие подвиги и деяния Ким Ирсена, Ким Ченира и Ким Ченына.
Также мы впервые увидели экспонаты, посвящённые Ким Ченсук – жене Ким Ирсена и, соответственно, матери Ким Ченира. Наш гид рассказала, что в Северной Корее она считается национальной героиней, которая проявила мужество во времена японской оккупации. Также она посмертно получила звание Героя КНДР и глубоко почиталась в стране как женщина, которая подарила миру Солнце Нации.