Навья княгиня - Виктория Александрова
— Мне матушка говорит, — смеялась подруга Заряны, Яснянка, у которой не так давно челядинка-голядка убила отца, — что я просто от работы отлыниваю, жать не хочу… Так я ж после обеда жать пойду, когда полуденницы улягутся, а с утра тут у вас постреляю.
— Не устанешь? — усмехнулся сотский Добран, что стоял недалеко и натягивал тетиву.
Яснянка лишь показала ему язык, но было видно, что на сотского она не разозлилась за эту добродушную насмешку.
Некоторые девушки и правда стреляли хорошо. Та же Яснянка с первого раза выпустила в цель сразу десять стрел, стояла она правильно, тетиву держала и натягивала тоже, словно с самого детства стрелять училась… Впрочем, возможно, так оно и есть. Заряна ездила с отцом на охоту лет с двенадцати, кажется, примерно тогда же она с Яснянкой подружилась… Сейчас им обеим шестнадцать, а за четыре года, пусть даже выезжая на лов раза три в год, навык можно отточить как следует. И Ярослав заметил, что, однажды научившись стрелять из лука, ты уже никогда не забудешь, каково это.
Но многих девок пришлось учить: они не знали, как правильно держать лук, как стоять, даже как щуриться… Ярослав был терпелив, подходил к каждой, объяснял, показывал, смотрел, оценивал… Ради Вельмиры он готов был на всё. Пусть хоть русалка, леший, хоть сама Марена придут к нему и потребуют научить — научит!
После полудня некоторые девушки и правда ушли: надо пообедать, переодеться — и на жатву, матерям помогать. Тех, кто остался, Заряна пригласила есть в избу, сама подала им квасу, блинов, каши и даже мяса. Кажется, решению Вельмиры она была рада больше всех и теперь делала всё, чтобы помочь княгине и подруге. А ещё чтобы удержать этих девушек рядом с ней, дать им понять, что они сделали правильный выбор, не ошиблись… Сестра сколько угодно могла строить из себя скромную недотрогу, но Ярослав знал, что ума, догадливости и даже хитрости ей было не занимать.
Ох, не дайте боги, учудит она со своей свадьбой в Холмогороде, ох, учудит…
* * *
Вельмира недолго ездила по окрестным весям, срезая там первые колосья с полей. Далеко от Воронца ей уезжать не хотелось, и пусть Ярослав каждый день всё дальше отправлял дозорных — она была неспокойна. Возможно, наслушалась россказней и старин о Вольхе Всеславиче, древнем князе-чародее, который в волка оборачивался и за ночь свои владения обегал… и испугалась, что князь Судислав тоже так может.
— А ты в кукушку оборотись или в голубку, — с улыбкой предложил Вельмире Ярослав, когда она, уставшая, вернулась из очередной веси, быстро сбегала в баню и без сил рухнула в постель, с трудом раздевшись. — Сверху тебе лучше будет видно, чем ему снизу… Если он и правда волком оборачиваться способен.
— Я несерьёзно про волка говорила. — Вельмира слабо ухмыльнулась и приподнялась, опираясь на локоть. Другую руку протянула вперёд, и Ярослав расценил это как призыв, поэтому ещё шире улыбнулся и, на ходу сбросив черевьи, нырнул к ней под одеяло.
На следующий день Вельмира весь день отдыхала в избе, из окна наблюдая за тем, как созванные ею девушки учатся стрелять. Многие из них за несколько дней освоились с луком немногим хуже оружников, а те, у кого не получалось, просто пожимали плечами и уходили к матерям на поля жать рожь. Да, за эти дни ряды девок немного поредели, но не сильно. А такие, как Яснянка, порой оставались до вечера; Ярослав представлял, какой нагоняй они получали вечерами от матерей за то, что не явились на жатву… Однако уроки стрельбы работу жниц особо не задерживали, и вскоре Вельмира объявила: пришла пора дожинок.
Приближалась осень, хотя ничто вокруг не говорило о том, что лето уходит. Деревья стояли зелёные, разодетые ярко, пышно. Кое-где ещё колосились ржаные поля, а уж дикие луга не унимались — цвели всеми цветами, словно бледно-зелёный платок, вышитый немного неумело, без порядка, но всё равно очаровательный и манящий. Победские земли — края полуденные, тепло здесь стоит долго, зиму Марена приводит неохотно…
Как-то после жатвы Вельмира и Заряна ушли на луга за цветами: дети в это время как раз бегали по ягоды, и девушки увязались за ними. Пропадали почти допоздна, и Ярослав начал волноваться… Да и негоже княгине по лесу бродить, как какой-то селянке, лешего дразнить! Но вернулась Велька довольная, с полной корзиной разных трав и цветов — все, по её словам, были лечебные, каждая пригодится холодной зимой, когда велика вероятность простыть. Правда, Заряна доселе травами не увлекалась, в лекарском деле не разбиралась — да и зачем, если в Воронце и без того умелых знахарей хватало? Та же княгиня Светорада в зельях разбиралась хорошо. Но, видимо, о своей прогулке с подругой Вельмира ни капли не пожалела: вернулись они затемно, когда уже солнце зашло за небокрай, однако улыбки девушек, их сияющие взгляды будто бы освещали всё вокруг не хуже, чем лучи бога Дажьбога, отца всех князей.
Ярослав подумал: и каково сестре будет в Холмогороде, в такой дали от родного Воронца? Есть ли там, на севере, такие же травы и цветы? Есть ли там такие же густые, порой непроходимые леса, по которым бродит леший, где скрывается избушка — обиталище таинственных жриц? Или там, в землях полуночных, снег зимой и летом лежит, морозы скрипучие не прекращаются, а с моря Стрибог с Похвистом насылают ледяные ветра и бури?
И как же его бедная сестрёнка, названная в честь нежной утренней зари, будет там жить?
На самом деле Ярославу с самого начала не хотелось отпускать Заряну в Холмогород, но раз отец решил, значит, так и будет. Изредка он ловил себя на мысли, что поглядывает на оружников из отцовской дружины и думает, кто из них моложе, удалее, красивее, кто мог бы сгодиться Заряне в женихи? Но воевода Мстивой однажды раз и навсегда дал понять, что никто в Воронце, кроме, может,