Мое влечение - Кирра Вейн

С работы меня само собой уволили. Но мне было также плевать. На работу. На учёбу. На всё. Главной причиной моих тревог оставался только Руслан.

Через ещё одну неделю я убедила родителей, что всё в порядке. Что я справлюсь. Им не стоит переживать. Они смотрели на меня с тревогой, но я стояла на своём, улыбалась, говорила, что у меня всё хорошо. Актриса из меня вышла бы отличная. Они уехали. Я закрыла за ними дверь, прислонилась к косяку и выдохнула впервые за две недели.

Я действительно старалась играть роль той, у которой всё хорошо. Ходила на учёбу, сдавала всё, что пропустила, и даже больше. Зарылась в книжках и учебниках с головой — это был единственный способ не думать. Не думать о нём. О том, что он ушёл. О том, что я его потеряла. Потерла, да?

Вечером я сидела на диване с телефоном в руке. В который раз открыла наш диалог, смотрела на последнее сообщение, которое отправила три дня назад, и чувствовала, как внутри всё болит от тоски. Я нажала на номер, снова услышала гудки.

И вдруг они прекратились.

Дыхание. В трубке было слышно дыхание. Посмотрела на экран — шли секунды. Он ответил!

— Алло, Руслан? — выдохнула я, голос задрожал. — Привет.

Он молчал. Я слышала его и боялась, что он сейчас сбросит.

— Мы можем поговорить? Пожалуйста, — прошептала я, спазм сковывал горло.

Пауза. Долгая. Тягучая.

— Ты одна? — вдруг спросил он.

— Да, — быстро ответила я.

— Буду через тридцать минут, — сказал и отключился.

___

Спасибо за ваши комментарии

Я стояла у окна, вцепившись пальцами в подоконник, когда его машина въехала во двор. Сердце колотилось бешено, отбивая ритм, который заглушал все остальные звуки мира. Руки дрожали так, будто я пыталась удержать рассыпающийся песок — каждая попытка унять эту дрожь только усиливала её. Я смотрела, как он выходит из машины, как захлопывает дверь, как идёт к подъезду. Каждый его шаг отдавался во мне эхом, и я чувствовала, как внутри всё сжимается до размеров булавочной головки.

Тихий стук в дверь разорвал тишину. Я метнулась к ней, распахнула.

Руслан переступил порог медленно, будто нехотя. Чёрная куртка, тёмная футболка, джинсы — он выглядел так, словно пришёл не на встречу к девушке, а на собственные похороны. В воздухе повисла тяжесть, которую невозможно было развеять.

— Привет, — произнес он.

— Привет, Руслан, — я попыталась улыбнуться, но улыбка вышла кривой, будто нарисованной на мокрой бумаге. — Спасибо, что приехал.

Он кивнул. Ни тёплого взгляда, ни намёка на улыбку. Его лицо было непроницаемым, стена, которую он вновь возвёл между нами. Я не могла прочитать ни одной эмоции в его глазах — только серая, холодная гладь.

— Проходи, пожалуйста.

Мы переместились к дивану. Я опустилась на край, он остался стоять — возвышался надо мной, скала, на которую невозможно взобраться. Я впилась в него взглядом, пытаясь уловить хоть искру, хоть намёк на то, что он чувствует. Но там было пусто. Бесстрастно. Он уже выключил себя, отгородился от меня толстым слоем бетона.

— Руслан, — начала я, и голос предательски сорвался. — Извини меня. Я виновата. Не послушалась тебя. Соврала тебе. Ты просил меня держаться подальше от них, а я поехала к ней. Я думала, что спасаю подругу, но в очередной раз просто влезла туда, куда не должна была лезть. Ты предупреждал, знаю. Я подвела тебя и нас. Так сильно виновата перед тобой, что даже не знаю, как это исправить. Ты вытащил меня оттуда, сделал для меня то, чего никто не сделал бы, и я не могу найти слов, чтобы сказать тебе, как я тебе благодарна. Но я не хочу просто благодарить. Я хочу, чтобы ты знал — я всё поняла. Я сделала выводы. Я больше никогда не буду такой идиоткой. Прости меня, Руслан. Пожалуйста. Я просто очень перепугалась за Аню, она была в таком состоянии, она плакала, она умоляла, и я не могла её бросить. Я думала, что поступаю правильно. Правда, так думала… Но я ошиблась. Я знаю, что ошиблась. И я готова нести ответственность за это. Только... Пожалуйста. Дай мне шанс всё исправить.

Слова вылетали из меня, как пули, а я их не останавливала. Слёзы текли по щекам, оставляя влажные дорожки, но я даже не пыталась их вытереть. Я смотрела на него, пытаясь разглядеть в этом каменном лице хоть что-то, что могло бы дать мне надежду.

Он слушал мою сбивчивую, скулящую речь, а его лицо оставалось неподвижным, как маска. Он даже не моргал — просто смотрел на меня, и я тонула в этой пустоте его глаз.

— Юль, — сказал он, когда я замолчала, и голос его был ровным. — Перестань. Я тебя вовсе не виню. И ты не вини себя, ладно? Всё сложилось так, как сложилось. Ты не могла знать, что так обернётся.

— Ты на меня злишься? — спросила, и голос мой стал тихим, почти беззвучным.

— Нет, — ответил он. — Не злюсь. Точно не на тебя.

— Но тогда в машине ты злился, — я не могла отпустить этот момент.

Он прикрыл глаза рукой, провёл ладонью по лицу, словно стирая с себя усталость. Присел рядом.

— Да, — признался он. — Вспылил. Прости за это. За то, что крикнул. Я не должен был срываться на тебе. Ты этого не заслужила. Просто… я очень испугался. Ты резко пропала. Когда узнал, что тебя задержали... Я не знал, что думать. Я не знал, что с тобой. Я не мог никак тебе помочь! Нихуя не мог сделать, пока не прилетел. Это было хмм… тяжело.

Я придвинулась к нему, уткнулась лицом в его плечо. Его запах — такой знакомый, такой родной — окутал меня, и на мгновение мне показалось, что всё будет хорошо. Он приобнял — одной рукой, но я чувствовала, как его пальцы сжимают моё плечо, как он вдыхает запах моих волос.

— Останься сегодня? — спросила я, и голос мой был тихим, как молитва.

Он молчал, но тело