Синичкина, не трепыхайтесь! Фиктивная жена для отца-одиночки - Ксения Маршал

Эта Варя на первый взгляд довольно милая. Домашняя, уступчивая, тихая. На акулу совсем не похожа. К сожалению, у людей не все так просто, как в дикой природе. Хищники не обозначены ярким окрасом, клыками или когтями. У нас как в сказке: под безобидной овечьей шкурой может – а скорее всего и будет – скрываться голодный до добычи волк.

Поэтому усмиряю гнев и вызываю девчонку на разговор. Каким я буду сыном, если не покажу, что за пожилую мать есть кому вступиться?

Варвара ожидаемо строит из себя саму скромность. Нет, возмущается конечно, но слишком уж невинно. По-детски, я бы сказал. И это еще один пункт, почему я ей не верю. Другая бы на ее месте психанула, высказала мне все и полила дерьмом до кучи. Сколько их таких я перевидал за время руководства фирмой. Сперва пупсики и няшки, но стоит только ощутить близкий запах добычи, как девочки превращаются в фурий и стерв. Еще ни одной не удалось удивить меня. Да я и не жду, к слову. Принял правила игры и живу по ним.

Поди ж ты, не всем это приходится по нраву. Профессорша, например, против. И мать не заценила. Дошла вон до того, что свою Вареньку мне посватала. От сердца оторвала практически. Спасибо, как говорится, кокошник в пол.

Но как по мне, в отношениях гораздо честнее сбросить маски на берегу, чем потом, когда все наладится, преподносить сюрприз партнеру.

Хотя, в идее с фиктивным браком определено что-то есть. Не представляю, правда, обстоятельств, которые заставят меня обратиться к притворщице Варе за помощью.

– Придур-рок, идиот… – внутри все бурлит от возмущения. Это ж надо, додумался: я хочу обобрать Николаевну! Вот такая я беспринципная акула. Как вообще, скажите, можно делать подобные выводы о человеке, которого видишь в первый раз? – Самоуверенный кретин! – продолжаю выпускать пар.

Правда, осторожно так, себе под нос. Чтобы Ульяна не услышала и Елена Николаевна – тем более. Не хочется еще больше накалять и без того непростую обстановку.

Поэтому убираюсь на кухню и там шуршу, выдумывая себе все новые и новые дела по хозяйству. Уж лучше тут побуду, пока Журавлевы не уедут, все нервы целее. Это Николаевне они родственники, а мне никто. Соответственно, и сидеть с ними за столом я не обязана.

Подаю горячее, салат, сервирую парадными тарелками и хрусталем, мельхиоровыми вилками. Отчитываюсь перед хозяйкой и скрываюсь у себя в комнате. Нужно будет еще прибраться после гостей, и тогда уже можно домой. А пока запираю дверь и падаю на кровать. Николаевна все понимает, меня не дергает. Что лишний раз доказывает, насколько она у меня мировая.

Пару часов я дремлю. Плаваю на поверхности сна, но в глубокий так и не проваливаюсь. Мне видится всякая чушь, розовая вата, Ульяна и сам Журавлев. Он то сверлит тяжелым взглядом, то ползает на коленях, вымаливая прощение. Из чего легко можно заключить, что сны – это полная чушь, а уж вещих и вовсе не бывает.

Вздрагиваю от стука в дверь. Я даже немного рада выбраться из этого вязкого сиропного бреда. Евсей с дочкой уезжают. Прощаюсь с Улей, на Журавлева стараюсь вообще не смотреть. Только пару взглядов бросаю украдкой – он все также мрачен и также негативно настроен ко мне. Ну и плевать! В конце концов, мне с ним детей не крестить.

– Пока, Варя, – Ульяша виснет на моей шее и крепко ее стискивает. – Приезжай к нам в гости, я тебе свои игрущки покажу. Хорощо?

– Обязательно, – с улыбкой обещаю то, что никогда не сбудется. – Всего доброго, – холодно бросаю ее отцу.

Каким бы он ни был неприятным, вежливость никто не отменял. Лично для меня это не пустой звук. Я давно взяла за правило не опускаться до уровня неприятелей. Считаю, в любой ситуации следует оставаться человеком, которого ты сам будешь уважать.

Елена Николаевна также прощается с сыном прохладно. Их обоюдное недовольство заметно невооруженным глазом. Видимо, так и не договорились. Что ж, в любом случае это не мои проблемы. А старушку я утешу сегодня за чаем. Мы как раз с ней любим вечерами поболтать, как любые две одинокие души.

– Ты на Евсея зла не держи, – говорит она мне спустя четверть часа. Мы спокойно сидим в гостиной, освещение приглушено, тлеет камин. На заднем фоне тихо бормочет телевизор, добавляя сине-голубых красок в обстановку. – Характер у него тяжелый, вспыльчивый, да и в целом он не подарок, но подлости или скользкости нет. Высказывания резкие, зато удара со спины можно не ждать. Ну и за сегодняшнее я с ним отдельно поговорю.

– Зато Ульяша у вас чудесная, – улыбаюсь невольно при воспоминании о девочке. Милейшая малышка, еще и спокойная такая, добрая, душевная. За что только Журавлеву подобное счастье?

– Это да, жаль с матерью девочке не повезло.

Я навостряю ушки. Внезапно острый интерес вспыхивает внутри – очень уж хочется узнать историю Евсея. Почему у него статус отца-одиночки? Где мама Ульяны? Неужели не вытерпела характера папаши и сбежала куда подальше, бросив ребенка? Но почему тогда не забрала дочь? Это же не логично…

И Николаевна не разочаровывает. Продолжает рассказ:

– Евсей никогда не умел выбирать женщин. Связывался со всякой шушерой, глядя на внешность, но никак не на человеческие качества. Вот и получил. Как говорится, за что боролся, – фыркает старушка, морщась. – Эта девица вообще рожать не хотела, категорически. Ее интересовала только внешность, на которой можно делать деньги. И вот с такой шаболдой связался мой идиот, – машет рукой, обреченно принимая чужие ошибки. – Ты бы только знала, сколько он ей заплатил, чтобы она ребенка выносила и родила. Сколько нервов ему вытрепала, королева сраная. На руках ее носили, пылинки сдували, лишь бы не сорвалась. Моментами я боялась, что Евсей собственноручно придушит дрянь. Постоянно Богу молилась. Но все усилия воздались с лихвой. Ульяна совершенно замечательная девочка. Добрая, отзывчивая, ладная. Жаль, Евсей уделяет ей слишком мало времени. Впрочем, как и любой другой отец. Чего еще ждать от мужчины? Тем более, занятого собственным бизнесом. Жаль, та ситуация так ничему и не научила сына. Он все так же выбирает девиц определенной внешности и определенного образа жизни. Да что там, он умудрился последнюю няню Ульяны соблазнить, кобель! И все это теперь есть