Мое влечение - Кирра Вейн

Мы ещё немного поговорили: мама рассказывала про папины новые увлечения, про то, как тётя Галя из соседнего дома устроила скандал с соседями, и про то, как у них в огороде на даче выросли огурцы — такие крупные. Я слушала её, улыбалась в трубку, и на душе было тепло и спокойно. Как будто я снова дома, в своей детской комнате, под пушистым одеялом, которое пахнет кондиционером и маминой заботой.

Пока мы болтали, телефон в моей руке пиликнул — короткая вибрация и значок сообщения на экране.

— Мам, я перезвоню позже, ладно? Мне нужно собираться на работу, а то опоздаю.

— Конечно, дочка! Целую тебя крепко-крепко!

— И я тебя! Передавай папе привет!

Я сбросила вызов и открыла сообщение. Сердце пропустило удар, а потом забилось быстрее, словно я пробежала марафон.

Руслан: «До скольки ты сегодня работаешь?»

Я улыбнулась до ушей, чувствуя, как щёки заливает румянец. Я соскочила с кровати, встала босиком на прохладный пол и быстро напечатала ответ, стараясь, чтобы он звучал легко и непринуждённо, хотя внутри всё трепетало.

Я: «Доброе утро, Руслан! Как всегда, до 22 часов».

Не успела я отложить телефон, как он появился в сети — зелёная точка загорелась почти сразу. Прочитал. И коротко ответил.

Руслан: «Понял».

И всё. Точка. Вышел из сети.

Я стояла посреди комнаты, глядя на экран телефона, как будто он мог выдать мне ещё что-то, если я буду смотреть достаточно пристально. Всё? Это всё? Он не скажет, приедет ли? Не напишет больше ни слова? Я закусила губу, чувствуя, как внутри закрадывается липкое сомнение, которое начало сворачиваться в тугой узел под ложечкой.

Я не выдержала и написала:

Я: «Ты приедешь?»

Он появился в сети. Секунда, две, три — и ответ.

Руслан: «Да. Заберу тебя после работы».

Я выдохнула так, словно задерживала дыхание целую минуту. Улыбка вернулась на лицо, и я облегчённо прижала телефон к груди.

Я: «Хорошо. Спасибо))»

Он ничего не ответил. Снова просто исчез из сети.

День в кафе пролетел на удивление быстро. Воздух был наполнен звоном посуды, запахом кофе и жареного мяса, но я словно парила над всем этим. Геннадий был расслаблен — может быть, у него было хорошее настроение, а может, он просто выпил лишнего кофе. Он даже не придирался ко мне, только пару раз буркнул что-то про стойку, но это было так мило по сравнению с обычными его разносами.

— Юль, ты сегодня сияешь, — заметил Миша, когда я проходила мимо него с подносом. — Ты что выспалась?

Я только улыбнулась и промолчала.

— Так и есть! — воскликнул он. — Так может сегодня? Сегодня сходим в кино, пока ты в хорошем настроении?

— Миша, отстань, — сказала я, но в голосе не было злости, только лёгкое раздражение от его настойчивости. — Я занята.

— Ладно, злюка, — вздохнул он, но я видела, что он расстроен, как пёс, которому не дали вкусняшку.

Сегодня был банкет — праздновали день рождения, и мы с девчонками носились с заказами, стараясь успеть ко времени, чтобы гости не начали разносить нас в своём нетерпении. Я устала, ноги гудели, но приятная усталость смешивалась с предвкушением, от которого внутри всё пело: скоро он приедет.

В 22:07 я вышла из кафе, вдохнула прохладный ночной воздух и сразу увидела его машину. Чёрный внедорожник стоял у тротуара, чуть подрагивая на холостых оборотах, и Руслан сидел за рулём, повернув голову в мою сторону. Он смотрел на меня сквозь стекло, и даже в темноте я чувствовала его взгляд. Я подошла, и он потянулся, чтобы открыть дверь.

Я залезла внутрь, и меня сразу обволок его запах — тёплый, мужской, с нотками дорогого парфюма и кожи, такой знакомый и уже почти родной, хотя прошло всего ничего.

— Привет, Руслан, — сказала я, и внутри всё сжималось от радости.

— Привет, — ответил он.

Я потянулась к нему и быстро чмокнула его в губы. Коротко, легко, как делают это уже привычные друг к другу люди. Я хотела отстраниться, но он не дал. Его рука легла на мой затылок, пальцы запутались в волосах, и он притянул меня обратно. Поцелуй был уже не детским, не нежным — глубоким, взрослым, со вкусом вечернего кофе и с намёком на то, что будет дальше. Когда он отстранился, и его серые глаза смотрели на меня с той же жадностью, что и вчера.

— Поехали, — сказал он, заводя двигатель, и машина мягко тронулась с места.

Мы ехали молча, но это было комфортное молчание. В салоне тихо играла музыка — какая-то спокойная, расслабляющая мелодия с тягучими гитарными переборами. Я смотрела в окно на ночной город, на огни витрин и фар встречных машин, чувствуя, как его рука иногда касается моего колена, поглаживая через ткань джинсов, отчего по коже пробегали мурашки.

Он припарковался в моём дворе, заглушил двигатель, и на мгновение повисла тишина. Он вышел из машины, обошёл её, открыл мою дверь, а потом взял с заднего сиденья какой-то увесистый пакет. Ему не требовалось приглашения. Он уже знал, что его ждут. Он чувствовал это так же отчётливо, как и я.

Мы поднялись ко мне, и я открыла дверь своей квартиры. Руслан разулся, аккуратно поставил кроссовки у порога, прошёл на кухню и поставил пакет на стол. Стекло звякнуло о стекло — я услышала, как бутылки соприкоснулись.

— Тут еда из ресторана и немного алкоголя, чтобы расслабиться, — сказал он.

— Тебе или мне? — спросила я с лёгким сарказмом, приподняв бровь, скрестив руки на груди и прислонившись плечом к дверному косяку.

Он посмотрел на меня, и в его серых глазах мелькнула та самая тёплая усмешка, от которой у меня подкашивались колени. Он сделал шаг ко мне, сокращая расстояние, и я почувствовала, как воздух между нами становится гуще.

— Обоим, Юленька, — сказал он тихо, почти шёпотом, и его голос прозвучал как обещание. — Обоим.

Он начал доставать еду — ароматные контейнеры, которые пахли так вкусно, что у меня потекли слюнки ещё до того, как я увидела содержимое. Пластиковые коробочки одна за другой появлялись на столе: с запечённым мясом в медово-горчичной глазури, с овощами-гриль, с каким-то изысканным салатом, украшенным кедровыми орешками, и