Синичкина, не трепыхайтесь! Фиктивная жена для отца-одиночки - Ксения Маршал

Но, как выясняется, меня окружают одни предатели. Потому как этот… этот тип говорит:

– Милая, ты сама видишь, Ульяна у нас уже достаточно взрослая для таких вещей и все понимает. Нет смысла больше прятаться от нее. Идем спать, – вдобавок Журавлев подходит и по-хозяйски прижимает меня к своему твердому боку. Горячая ладонь прожигает плечо сквозь тонкую ткань платья. Кожу словно иголками колет.

Сволочь! Да ему просто нравится измываться надо мной.

– Давай-давай, идем, – еще имеет наглость поторапливать меня и силой утягивать за собой. – Уля, малышка, не забудь почистить зубы перед сном. Спокойной ночи, мама и папа любят тебя!

– Ты что творишь? – сквозь зубы цежу я, всячески стараясь затормозить пятками об пол. Но так, чтобы со стороны не было заметно и Ульяша ничего не заподозрила.

– Синичкина, не трепыхайся, – предупреждающе рычит мне на ухо муж. При этом на его губах играет столь легкая и мирная улыбка, что так и хочется познакомить эту рожу как минимум с кирпичом!

– Да ты… да как ты… да на тебе клейма ставить негде! – задыхаюсь от возмущения.

В голове не укладывается, как можно быть таким человеком! Врет и не краснеет. Мне, дочке, друзьям, органам опеки… И этот гад еще смел меня в обмане обвинять! С кем я связалась?

– М-м-м, до тебя никто не жаловался, Синичка, – Журавлев затаскивает меня в свою спальню, в которой я еще ни разу не была. Бог миловал.

Кривлюсь:

– Избавь меня от этих подробностей, прошу.

Попутно оглядываюсь. Что ж, истинно мужская комната. Много пространства, никаких безделушек, чистый функционал. Кровать, встроенный шкаф, массажное кресло, больше похожее на инопланетную летательную капсулу, рядом журнальный столик. Цвета в основном антрацитово-сине-коричневые. Красиво, понятное дело – сейчас дизайнеры не даром свой хлеб едят.

– А я думал, тебе будет интересно, – муженек тянет свои грабли к моему платью. Получает тут же по рукам. Ухмыляется чему-то. – В ресторане ты была более сговорчивой, Синичка, – тянет с намеком.

Дурак, что ли? Или специально издевается?

– Тут зрителей нет, играть не перед кем, – напоминаю об очевидном, на всякий случай медленно отступая от Журавлева. Пусть лучше между нами будет пространство. Так безопаснее. А то на фоне быстрой свадьбы Евсей точно умом повредился. – А наедине можно не скрываться за масками. Ты свою еще при первой встрече сбросил, точнее – и вовсе не надевал, – вспоминаю, как он чуть не сбил меня на пешеходном переходе, обрызгал жижей, еще и слепошарой обозвал вдогонку.

К слову, тот хамоватый и самоуверенный Журавлев никак в моей голове не бьется с тем нежным, внимательным и одуряющим, который целовал меня сегодня. Будто два разных человека.

– А может, то как раз и была маска? – щурится он. Наступая так же плавно, как я отступаю.

Сворачиваю к широкой кровати. Теперь ее полотнище разделяет нас. Сразу становится значительно спокойнее.

– Ага, держи карман шире, – нервно усмехаюсь. – По-твоему, я такая дурочка, что поверю во внезапно вспыхнувшую страсть? У тебя – ко мне? Да ты скорее мраморную статую облобызаешь, нежели такую, как я. Поэтому не старайся и не трать время, я не куплюсь.

– Почему ты в этом так уверена? – Евсей натурально хмурится. Серьезно? Хочет, чтобы я произнесла очевидное вслух? Видимо, крайняя степень изумления отражается на моем лице, так как он интересуется озадаченно: – Но ты же видела жен моих друзей. У них все взаимно и по-настоящему, сомнений нет.

– У нас другая ситуация, – напоминаю тихо.

Вспоминаю тех статных красавиц, с которыми познакомилась сегодня. Да, их фигуры далеки от модельных стандартов и даже просто от общепринятых. Но девушки сами по себе великолепны! Роскошны. Уверены в собственной неотразимости. А еще – любимы. И вот последнее как раз не может не отражаться на внешности, с какими бы нюансами она ни была.

Я же… просто я. Уж если мачеха и сводные сестры за столько лет прожитых вместе не начали считать меня близким человеком или хотя бы достойным честности и уважения, то чего ждать от остальных?

– Давай спать, пожалуйста, – прошу устало. Словно растеряв весь свой пыл. – Слишком много событий, мне нужно отдохнуть.

Евсей отступает. Даже позволяет мне первой принять душ и выделяет футболку для сна. Удивительно, она оказывается мне слегка просторной и достигает середины бедра. Наверное, достаточно, чтобы чувствовать себя благопристойно в одной кровати с фиктивным мужем.

Гашу свет, залезаю под одеяло, натягивая его до самого подбородка. Вскоре и Журавлев присоединяется.

– Я понял тебя, Варя, – рокочет мне на ухо серьезно.

Чем лишь окунает в новый водоворот вопросов и сомнений.

Что он там понял, я намеренно не уточняю. Не готова к новому витку противостояния. Достаточно и того, что мы с Журавлевым лежим в одной постели, под одним одеялом.

Немыслимо! Кто бы мне сказал пару дней назад о подобном, рассмеялась бы в лицо.

А теперь я всем своим напряженным телом ощущаю тепло, исходящее от Евсея. Ровное, сильное, беспрерывное. Я чувствую едва уловимый запах Журавлева. Амбра, ваниль и кожа. Чувствую, как постепенно он проникает в ноздри, наполняет меня. Складывается ощущение, что я дышу мужем.

Это так близко. Запредельно!

Евсей же раскинулся расслабленно, словно меня не существует. Или же словно это в порядке вещей – нам с ним проводить ночи вместе. Похоже, одна я мучаюсь, ворочаясь с боку на бок, и никак не могу найти себе места.

Я не привыкла! Всю жизнь спала одна. Я не умею успокаиваться, когда кто-то так близко. Дышит, шуршит, существует! Тем более, если кто-то – это огромный, пугающий Журавлев, и непонятно, какие вообще мысли бродят в его буйной голове.

А может он псих? Хотя, что значит «может»? По-любому так оно и есть! Утешает одно: я пока нужна Евсею, и могу не опасаться, что он придушит во сне подушкой.

Вздыхаю.

– Синичка, хорош ерзать! – раздраженным шепотом приказывает Журавлев. – Думаешь, легко сдерживаться, когда под боком такая аппетитная булочка ворочается?

– Думаешь, легко уснуть, когда вынуждена ночевать непонятно с кем? – в тон ему отвечаю. Раздражение пробегается колючками под кожей. Так бы взяла и… отлупила муженька подушкой, выместив весь негатив на нем. А вообще, странные реакции, конечно,