Синичкина, не трепыхайтесь! Фиктивная жена для отца-одиночки - Ксения Маршал
– Зачем ей самолет? – хмурится вторая близняшка, затянутая во все черное, но тоже нарядное. – Еще улетит на нем куда-нибудь в Турцию…
Так, похоже там какая-то личная история. Но ребенок в корень зрит. Будь у меня летательный аппарат, непременно бы им воспользовалась, чтобы оказаться как можно дальше от Евсея.
– Тогда путь говорит втем, как тильно любит ее! – важно заявляет пухлощекая малышка лет четырех, дочка Довлатовых.
– А вот это вариант! – тут же подхватывает Арсений, ее отец. Похоже, он в отличие от остальных точно распознал сложный детский язык. – Давай, Журавль, поднапрягись. С тебя пятьдесят комплиментов жене и аргументов, почему ты ее любишь.
– Ахаха! – взрываются хохотом гости, радуясь новой затее. Она, очевидно, всем приходится по душе. – Какая свадьба без конкурсов? Начинай, жених! Иначе украдем невесту, ищи ее потом…
Евсей загадочно хмыкает. Принимает вызов? Или пошлет сейчас всех в своей манере? Я почему-то так нервничаю, что с силой прикусываю щеку изнутри. Муж медленно скользит по мне выразительным взглядом, останавливается на губах. И их сразу покалывать начинает. Невольно прикладываю ко рту пальцы – от помады там все равно ничего не осталось.
– Чувственная, – хрипло выдает Евсей и делает шаг ко мне. – Отзывчивая. Сладкая. Красивая… – на каждое слово по шагу.
У меня кружится голова, так что приходится напоминать себе, что все это не по-настоящему. Это спектакль для друзей, не более. Не стоит воспринимать слова Журавлева всерьез.
– Крышесносная. Огненная. Манящая. Нежная, – тем временем продолжает муж. Он уже близко, всего несколько шагов осталось.
– Восемь! – считает кто-то из гостей, пока я полностью поглощена своим мужем.
Красивым, высоким, в идеально сидящем костюме и целующимся так, что у меня земля из-под ног улетает.
– Добрая. Очаровательная. Соблазнительная. Искренняя… – и вот я в руках Евсея, как в капкане. Он продолжает выдыхать комплименты мне прямо в губы: – Восхитительная. Эффектная. Волнующая. Дерзкая…
«Это все не мне! Это все не мне!» – в панике повторяю мысленно. И вообще, для кого конкретно это наказание: для Журавлева или все-таки для меня? Нельзя же так беспощадно, никакой ведь выдержки не хватит…
– И готовит – пальчики оближешь, – вскоре заканчивает пытку Евсей. И я понимаю, что половину комплиментов благополучно пропустила.
В зале ресторана повисает оглушительная тишина. Я даже не моргаю. Застываю, погруженная в глубочайший шок. Губы мужа слишком близко к моим. Неподобающе. Опасно. Зачем? Никто ведь не кричал «Горько!» и не требовал поцелуев.
Что делать-то?! Сказать спасибо за комплименты или как? Почему остальные молчат?..
– Мама Вар-ря самая лучщая! – вдруг выдает с гордостью Ульяна. Моя девочка! Расцеловала бы сейчас в обе щеки!
И всех разом отпускает. Гости продолжают шутить, дети снова убегают куда-то заниматься своими играми. А мы идем к столу.
– Вот, теперь видим, как ты любишь жену! – хвалит Марьяна Журавлева и подмигивает мне. – Давайте, за молодых!
Наш праздничный ужин проходит в удивительной атмосфере. Теплой, доброй, дружеской. Мне даже большую часть времени удается отгонять мысли о том, что свадьба фиктивная, и как некрасиво мы поступаем, обманывая столь замечательных людей.
Труднее всего приходится во время поцелуев с Евсеем. Я каждый раз срываюсь в бездну, а потом воспаряю в небеса. Похоже, к этому не привыкнуть. В какой-то момент мне даже приходится прикусить его наглый язык, чтобы не вздумал больше проскальзывать меж моих губ, хозяйничать там, сводить с ума. И без того достаточно!
Журавлев рычит, но ничем более себя не выдает. Лишь сильнее стискивает в объятиях и затягивает поцелуй по сравнению с остальными. А мне становится все хуже и хуже. Ловлю себя на том, что начинаю ждать задорно-требовательных криков «Горько!». Сама желаю нырнуть в пропасть и снова почувствовать на губах терпкий вкус мужа, оказаться в его руках.
И это фиаско, Варвара! Да еще и с кем – с Журавлевым…
Поэтому, когда в зале начинает звучать тягучая плавная музыка, а все – и мы в том числе – выходят танцевать, шепчу сердито на ухо Журавлеву:
– С меня хватит, никаких больше поцелуев!
– А что, все настолько плохо? – издевается он.
Хорошо, в том-то и дело! Только я в жизни ему в подобном не признаюсь. Перебьется. Поэтому меняю тактику.
– Это… это слишком для меня, – сообщаю несчастно на выдохе.
И Евсей не продолжает насмешек. Как-то по-особенному бережно ведет в танце. А после просит официанта вынести торт и плавно сворачивает вечеринку. Впрочем, гости не против. Ватага детей явно подустала, судя по начавшимся капризам и ссорам, и глубоко семейные люди разъезжаются по домам.
Мы тоже. Только оказавшись в квартире Журавлева, понимаю, как же сильно вымоталась за этот день. Глаза буквально слипаются. Поэтому чмокаю в макушку Ульяшу и бреду к себе в комнату, предвкушая скорую встречу с кроваткой и долгий беспробудный сон. Но меня останавливают внезапно:
– Мама! – зовет обеспокоенно Уля. – Ты куда?
– К себе, – смотрю на нее с недоумением.
– Ты что! – возмущается. – Мама и папа должны в одной комнате жить и спать в одной постели, иначе получается не по-настоящему. А ты же моя мама по-настоящему?
Глава 16
Поворачиваюсь к Евсею в поисках поддержки. Паника нахлестывает волнами, возрастая с каждой последующей.
«Сделай же что-нибудь! – ору мысленно и всем своим видом посылаю фиктивному мужу сигнал SOS.
Не можем же мы в самом деле спать в одной постели. Мы так не договаривались! Да и бред это. Наверняка такой, как Журавлев, не захочет делить кровать с «аферисткой» и той, кто якобы присосалась к его матери, дабы обманом забрать похоронные деньги. Вот только почему он до сих пор молчит и странно ухмыляется? Хищно так, плотоядно.
– Э-э-э, Уля, видишь ли, нам с папой нужно друг к другу привыкнуть, – начинаю я, пытаясь хоть как-то выпутаться, пока Евсей зависает в собственных мыслях. – У нас так быстро все закрутилось, понимаешь…
– Неправда, вы привыкли! – сердито топает ногой Ульяша и добавляет обличительно: – Я видела, как вы целовались!
Оставшиеся аргументы застревают комом у меня в горле. Ну что тут скажешь? И правда ведь целовались, будь неладен этот Журавлев с его свадьбой!
– Евсей… – все же зову муженька на