Ленивый герой - Nezloi
Дома меня ждала новость, одновременно хорошая и плохая. Матери позвонили из агентства и предложили мне полноценную роль второго плана в какой-то семейной драме. Гонорар тоже был неплохим для начинающего актёра: мне предложили сто восемьдесят тысяч рублей — это, конечно, без учёта доли агентства.
Кстати, как несовершеннолетний, от уплаты налогов я был избавлен.
Дальше начиналась плохая часть новости — это то, что мне снова придётся куда-то тащиться и работать.
Ещё один тревожный звоночек был в виде согласия мамы. Моим мнением родительница почему-то даже не поинтересовалась.
— Плохой знак!
Пришлось идти разговаривать с мамой о своём участии в выборе ролей, правда, без особого толка.
— Ты что, отказался бы⁈
— Нет, но…
— Тогда сиди и не бухти!
Этим же днём я в сопровождении мамы поехал в агентство, где она подписала контракт. Мне тут же вручили сценарий, который у меня сразу же зачем-то изъяла мама, чем вызвала глухое раздражение.
— Сначала я прочитаю, вдруг там что-нибудь не для детских глаз.
— Может, надо было думать об этом перед подписанием контракта, — не удержавшись, выплеснул я раздражение.
— Ты давай, поучи мать, поучи!
Съёмки, кстати, начинались уже завтра, правда, там у меня была всего одна небольшая сцена, причём даже без слов.
Вечером сделал попытку завладеть сценарием — всё-таки мне нужно было хотя бы понять, кого я играю, — но мать, на основании того, что завтра у меня сцена без слов, прогнала меня, продолжив читать сценарий втихомолку, утирая слёзы.
— Похоже, завтра я имею все шансы опозориться, — пробормотал я, нехотя садясь за книгу. Оставалось дописать последнюю главу.
На Author Tomorrow я даже не стал заходить: после разговора с мамой не было ни желания, ни настроения. Да и делать там по большей части было нечего.
Роман я решил предложить издательству, а работать параллельно над чем-то другим мне было лень.
Два часа спустя, поставив последнюю точку, пару секунд, морщась, разминал затёкшую спину.
— Пожалуй, больше не стоит совершать таких трудовых подвигов, — пробормотал я, отправляя книгу на электронную почту «Феникса» — крупнейшего издательства в стране.
На мгновение в голове появилась мысль зайти проверить, как себя показал «Плохой парень», но в итоге усталость и лень одержали убедительную победу. Махнув рукой, я справедливо решил, что это от меня не убежит, и лёг спать.
Ещё одно мучительное утро, отравляющее мне жизнь, железной рукой старшей сестры подняло меня с постели и погнало в школу.
Мою утреннюю депрессию, затянувшуюся до большой перемены, не смогла развеять даже Даньдань.
Подошли ко мне прямо в классе на перемене, когда я дремал у Ивовны на плече.
— Сергей, ты же актёр! — ввинтился в мои чувствительные уши чей-то омерзительно звонкий голос.
Я проигнорировал реплику, продолжая пытаться из состояния дремоты перейти в полноценный сон.
— Ты бы не хотел исполнить главную роль в нашем спектакле «Во имя народа»?
«Если я не открою глаза и продолжу молчать, они подумают, что я сплю, и просто уйдут».
Девушка оказалась настырной и, несмотря на отсутствие у меня видимого интереса, стала рассказывать, какой замечательный спектакль ставит их клуб театрального искусства под руководством Ольги Станиславовны.
Естественно, у оставшейся безымянной девушки не получилось затащить меня в их театральный вертеп. Очень скоро, поняв, что зря теряет время, она ушла, но, как выяснилось, не навсегда.
Вернулась «театралка» с завучем Ольгой Станиславовной Лю, которая по совместительству заведовала театральным клубом.
Увы, но завуча было так просто не проигнорировать.
— Айдлэ, а ты почему не записан ни в один клуб⁈ — с ходу атаковала меня завуч Лю.
— Ольга Станиславовна, мне некогда, я к олимпиаде готовлюсь.
— Некогда⁈ — переспросила женщина, фальшиво изобразив на лице удивление.
— А в кино сниматься время находишь!
Я почувствовал, как через слой равнодушия пробивается раздражение.
— Значит, и для спектакля найдётся! — припечатала завуч.
— Всё, сегодня после уроков — на репетицию, и попробуй только не явиться!
Видимо, решив, что вопрос с моим участием закрыт, она уже было собралась уходить, но в последний момент заметила мою безучастную физиономию, нисколько не впечатлённую её монологом.
— Айдлэ, ты меня услышал⁈
— Конечно, Ольга Станиславовна, вас даже на улице было слышно, — ответил я, убрав из голоса эмоции. Участвовать в каком-то идиотском школьном спектакле я не собирался.
— Если я тебя не увижу на репетиции, то о хороших оценках за полугодие можешь даже и не мечтать! — продолжила давить завуч, пытаясь вырвать из меня согласие.
На оценки мне было наплевать, так как продолжать учёбу после школы я не собирался, поэтому эта угроза тоже утонула в трясине моего пофигизма. Самое смешное: мы оба знали, что она не рискнула бы занижать мне оценки, учитывая моё участие в предстоящей олимпиаде и особое отношение директора.
Зато Даньдань такой наглый и неприкрытый шантаж в отношении её парня задел за живое, и храбрая девочка бросилась меня защищать.
— Ольга Станиславовна, вы не имеете права занижать оценки на таких основаниях. Это нечестно!
Завуч только усмехнулась такой наивности.
Даньдань нахмурилась и достала козырь.
— Сергей, между прочим, готовится к региональной олимпиаде! Впервые за всю историю нашей школы от нас поедет участник, а вы ему мешаете к ней готовиться. Интересно, как на ваше заявление об оценках посмотрит Ефим Игоревич⁈
Угроза от школьницы разозлила завуча Лю, от чего по её лицу пошли красные пятна. Воткнув злой взгляд в Ивовну, она открыла рот для гневной отповеди, но наткнулась на мою поднятую руку и промолчала.
— Ольга Станиславовна, мы, кажется, не с того начали. Я в принципе не против вашего спектакля, но бесплатно я не работаю.
Мысль о том, что с учеником нужно договариваться, долго не могла улечься в голове завуча, привыкшей давить авторитетом и угрозами.
— Хорошо! Чего ты хочешь? Сразу скажу: на деньги можешь не рассчитывать.
— Да какие там деньги! — махнул я рукой.
— Две недели освобождения от школы и амнистия для одной глупой девчонки.
Сидевшая рядом Даньдань вспыхнула.
— Неделя, и ты ходишь на все репетиции, — мгновенно сориентировалась Ольга Станиславовна.
— Двенадцать дней, приду на последний прогон.
В итоге сошлись на девяти днях и шести репетициях, ну и, конечно, амнистии Даньдань.
Пришлось после уроков идти на репетицию, где бездарно потратил два часа своей жизни, когда мог лежать на диване и ничего не