Ленивый герой - Nezloi

— Пожалуй, откажусь, — покачал я головой, вежливо улыбаясь.

— Мы уходим! — холодно произнесла Александра Андреевна.

Павел гнусно усмехнулся и постучал указательным пальцем по пульту.

— Если что, у меня здесь осталась копия, так что я и без тебя могу оформить авторские права.

— Ну так вперёд, действуй. А я твоей студии такой отзыв накатаю, что у тебя вообще больше клиентов не будет.

Я специально не сказал о том, что авторские права на композицию уже оформлены, — в надежде, что тупой идиот начнёт «крутить» песню, и я смогу потом подоить дурачка через суды.

Павел встал и вдруг оказался крупным плечистым парнем. В какой-то момент мне показалось, что звукорежиссёр с замашками мелкого уголовника меня ударит.

Маруся, кстати, тоже отметила его готовность и даже вычислила, что с вероятностью — в девяносто один процент — это будет прямой удар правой.

Неожиданно Александра Андреевна сделала шаг вперёд и оказалась между нами. А я вдруг только сейчас заметил, что она практически не уступает мужчине в росте. Что примечательно, испуганной она тоже не выглядела.

Похоже, отсутствие страха и решительность сестры охладили горячего звукорежиссёра. Отступив на шаг, он грязно выматерился.

Неожиданно тяжёлая и жёсткая, как доска, рука Александры Андреевны легла мне на плечо. Не отводя взгляда от Павла, мы попятились к двери.

Возле выхода я снял с вешалки наши куртки, и, не надевая их, мы вышли на улицу. Только когда за нашими спинами захлопнулась стальная дверь, хватка на моём плече ослабла, а я в который раз был удивлён неожиданной силой сестры.

Взяв Александру Андреевну за руку, я повёл её по тёмной лестнице. Что примечательно, мои глаза тоже не видели лестницу в темноте, но, когда мы спускались, Маруся запомнила высоту и расположение ступенек и вывела их изображение в дополненной реальности — полностью совпавшей с «реальной реальностью».

Одевались мы уже наверху. Так же в молчании, держась за руки, словно школьники, пошли к автобусной остановке.

Уже сидя в ночном автобусе, я не выдержал и спросил:

— А если бы он тебя ударил?

Александра Андреевна усмехнулась:

— Тогда бы я ему так врезала, он бы маму родную забыл.

Уловив скепсис в моих глазах, сестра засунула руку в карман и вынула оттуда десятикопеечную монетку. После чего, пошарив глазами, нашла в стальной конструкции сиденья впереди щель, куда и засунула край монеты, уперевшись большим пальцем в другой.

Я продолжал непонимающе следить за её странными манипуляциями.

Неожиданно лицо Александры Андреевны налилось кровью, а монета под нажимом её пальца вдруг деформировалась, утратив свою идеально ровную плоскость.

Признаться, в этот момент я натурально охренел, замерев с открытым от удивления ртом.

Сестра взяла мою руку, уронила в ладонь горячую искривлённую монету и закрыла мне рот.

— Ты как это сделала⁈

Я тут же попытался вернуть монете её прежний вид, но, как и положено твёрдому сплаву, он остался равнодушен к моим усилиям.

— Очень просто. Я сильная.

Схватив за кисть сестру, я обратил внимание, что её рука, несмотря на женскую изящность, гораздо крупнее моей. Запястья, кстати, тоже были намного толще моих — но не чрезмерно.

Естественно, я тут же попытался прощупать связки на запястьях, и то, что почувствовал, было по крайней мере вдвое толще нормы.

— Аномалия, — пробормотал я и принялся расстёгивать куртку на Александре Андреевне.

— Эй, ты чего⁈ — возмутилась сестра.

— Мне надо тебя пощупать, — ответил я без задней мысли, захваченный мыслью о физическом феномене сестры.

Александра Андреевна покраснела и метнула быстрый взгляд в сторону задних сидений, где сидел единственный, кроме нас, пассажир.

— Я тебе сейчас врежу! — придушенным голосом прошипела сестра.

— За что⁈ Я же хочу только твои связки потрогать.

Мой невинный взгляд обиженного ребёнка опять сработал на отлично. Сестра устыдилась своих мыслей, и я смог проникнуть под её куртку.

Конечно же, у меня не было к ней сексуального интереса: я на сто процентов воспринимал её как сестру, хотя, конечно, прикасаться к её телу было приятно.

Пощупав связки на локтевых сгибах, я убедился, что аномальная толщина и крепость связок наблюдается и здесь. Кстати, мышцы тоже отличались высоким тонусом и плотностью; рельеф, правда, был скрыт небольшим слоем жирка.

— Одних связок и тонизированных мышц должно быть маловато, — пробормотал я, прекратив ощупывать бока розовой от смущения Александры Андреевны.

«А всё-таки она меня любит больше, чем должна любить сестра. Вот какая бы старшая сестра позволила себя щупать в автобусе? Меня, скорее всего, за одно предложение просто поколотили бы».

— Ты сколько весишь?

Сестра опять вспыхнула и, кажется, немного рассердилась.

— Вообще-то такое, как и возраст, у девушек не спрашивают!

— Ты же моя сестра, значит, не совсем девушка.

— Врезать бы тебе, — пробормотала Александра Андреевна.

— Учти: если ты меня побьёшь, я молчать не буду, — как в детстве, пригрозил я наябедничать маме.

— Ты не подумай, у меня чисто научный интерес.

Сестра смерила меня подозрительным взглядом и со вздохом едва слышно пробормотала:

— Девяносто два килограмма.

Судя по её интонации, для Александры Андреевны это было больной темой. Хотя она не выглядела даже полноватой: имела выраженную талию, стройные бёдра и вполне себе спортивную фигуру. Правда, всё это — при росте метр восемьдесят, который я из-за «замылённого глаза» всё это время упорно не замечал.

— Значит, дело в плотности костей, — подумал я. — Думаю, сочетание всех этих факторов привело к аномальной физической силе.

— Ага, это я в отца пошла. Он такие «пятаки» вообще голыми пальцами гнёт.

— Ну почему так несправедливо! — воскликнул я шёпотом, но очень эмоционально. — Тебе же ни рост, ни сила нафиг не нужны, а мне надо!

Александра Андреевна засмеялась и, обняв меня за плечи, прижала к себе — она уже не сердилась на меня.

— Зато ты красивый и талантливый.

Меня это не утешило: мысль, что и красота, и талант у меня не свои, врождённые, а «купленные», совсем чуть-чуть меня угнетала.

Уже дома я привязался с ощупыванием к отцу. Он, кстати, тоже был даже близко не богатырского сложения. Ростом был всего на пару сантиметров выше Александры Андреевны, зато весил почти сто тридцать килограммов. Правда, тут мне позволили пощупать только руки, и надо сказать, верхние конечности отца выглядели впечатляюще: мощные, венозные, буквально увитые сухими мышцами, словно канатами. При этом никаких огромных спортзальных объёмов — только дикая сила и функциональность.

Завистливо повздыхав, напоследок пощупал отцовский бицепс, который даже в расслабленном состоянии ощущался как накачанная автомобильная камера, сравнил со своим — и, совсем расстроившись,