Не драконьте лекарку - Маргарита Блинова
Так вот в чем дело. Теперь понятно, почему драконы смерти мстили всем жителям долины, а не только убийце, оборвавшему жизнь умирающему дракончику. Золотой дракон просто не мог спустить все это с рук ар-теро, и в результате месть за сына обернулась геноцидом целого народа.
— А хочешь знать, кто несколько лет был телохранителем мальчика? — подлил маслица в разгорающийся огонек моего понимания Корсак.
— Грант, — уже и сама догадалась я.
— В точку, — кивнул приятель.
Тяжко выдохнув, я покачала головой и посмотрела в глаза другу.
— Корсак, это ничего не меняет. Я остаюсь.
Это было явно не то, что он хотел услышать. Крылья за его спиной слегка разошлись, увеличив фигуру. Движения приобрели хищный характер, а в тоне впервые прозвучала угроза.
— Не заставляй меня делать то, за что я потом долгие годы буду просить прощения, — сердито потребовал он, прожигая взглядом.
— Не заставляй меня терять единственного друга, — в той же манере отозвалась я, скрещивая руки на груди.
Корсак смачно ругнулся и сделал шаг в мою сторону, видимо планируя схватить в охапку, прикрыть пальто и улететь прочь из этого забытого богами места, но я опередила.
— Яз, давай! — скомандовала я, ловко ускользая с линии атаки.
Еще секунду назад ветерок сообразил, что между нами назревает конфликт интересов, и не придумал ничего лучшего, чем воспользоваться подарком доброго дракона. Пока Корсак кипел от злости на меня, Яз поднял чемодан побольше и, надо думать, тяжелее. Подлетел со спины и навис сверху, аки кара над головой грешника.
Корсак даже не понял, что произошло, а дорогущий чемодан для домашней утвари обрушился на его макушку всем своим пафосным весом. Внутри нервно звякнула посуда, воинственно прогудел Язвентий, хрипло выругался согнувшийся приятель, хватаясь за загривок.
Действуя больше на интуиции, чем на боевых инстинктах, которых у меня отродясь не было, я дернула с карниза занавески. Быстро, пока друг не успел опомниться, призвала воздушную магию и четко, как по методичке «Как утихомирить больного», спеленала Корсака тканью. Надо отдать приятелю должное, гусенечка из него вышла что надо. Еще бы так яростно глазами не сверкал!
— Ты совершаешь ошибку, — сердито прохрипел друг.
— Как и все мы, — не пожелала уступать я, отбегая к окну и рывком распахивая створки. — Яз!
Ветерок послушно подхватил обездвиженного мужчину и понес на выход. Ногами вперед!
— Ты с ума сошел, — возмутилась я.
Язвентий спохватился, устроил для бывшего хозяина незабываемый кувырок головой вниз, попутно едва не выронив на пол его матерящееся от восторга тело. Раскачал и на мысленное «три» выкинул из больницы. Головой вперед, как я и просила.
Высунувшись по пояс в окно, я хватанула ртом отравляющий холод Нортмондской ночи. Убедилась, что Корсак благополучно приземлился, то есть утонул в свежем сугробе, и с минуты на минуту избавится от пут. Поспешно захлопнула окна, заперла на шпингалет и повернулась к Язвентию.
— Спасибо, дружок! — я подняла руку, и Яз дал мне звонкое пять.
Но не успели мы сплясать танец радости и показать фигу выбравшемуся из сугроба Корсаку, как в коридоре послышался сиплый испуганный вопль:
— Эй, лекарка! Кто-нибудь! Сюда! Сюда!!!
Забыв про друга, про неведомого кукловода, игравшего судьбами ар-теро и про опасность, зависшую надо мной, я бросилась на этот крик о помощи, сменившийся тяжелым, удушливым кашлем.
Да, у меня отобрали крылья и возможность летать.
Но желание спасти других не в силах отнять никто.
Глава 31
На верхней ступеньке лестницы, ведущей на второй этаж, сидел Марк Залесов. Главный подстрекатель сложился пополам и тихо постанывал от боли, попеременно хватаясь то за колено, то за живот. Короче, всячески путал мне диагностическую картину.
— Что?! — крикнула я, шагая через две, а то и три ступеньки.
— Там… там… деда Гриша… — кривясь от боли, простонал Залесов, указывая рукой куда-то себе за спину.
— А с тобой что?
— Ногой ударился, когда бежал.
Кивнув, я бросила неудачливого лесоруба на лестнице и со всех ног помчалась в общую палату. Еще издали было слышно, что внутри творится что-то из ряда вон. Двери распахнуты, свет горит, хотя я точно помню, как объявила отбой и щелкнула выключателем. А еще лесорубы негромко переговаривались и тон этих переговоров был очень тревожным.
— Всем оставаться на своих местах! — пригвоздила я взглядом больных к койкам, пересекая комнату и направляясь к единственному пациенту на ИВЛ.
Абель был уже здесь. Язвентий тоже. Но если ветерок просто кружил под потолком, ожидая команды, то рыжий, забыв про безмятежный сон в ординаторской, работал не покладая лап.
— Сатурация упала, давление скакнуло, — не поднимая головы, сообщил Абель, дергая манжету тонометра с руки деда Гриши и наклоняясь, чтобы послушать сердце фонендоскопом.
Кивнув, я вернулась в коридор на пост медсестры. Открыла шкаф с медикаментами и собрала все нужное для нормализации давления. Хозяйственная Ирма, а может, и многоопытная теть Мура, навели здесь такой порядок, что сделать это не составило никакого труда. Подготовив шприц, я переложила его в медицинский лоток и поспешила обратно.
Деда Гриша натужно дышал даже в маске с кислородом, а кожные покровы и без всяких приборов ябедничали лекарям о недостатке кислорода. Лоб пациента был покрыт испариной, а глаза прикрыты подрагивающими веками. Не мешкая, я подтянула рукав пижамы, чтобы добраться до катетера.
— Госпожа негарпия! — в палату влетел бледный и всклокоченный Сомов, понял, что ляпнул, и даже рот рукой зажал от собственной глупости.
Я аж глазом дернула. Ах ты ж гребаный дракон! Если по его вине все в городе начнут звать меня «негарпией», я за себя не отвечаю. Тоже придумаю хвостатому прозвище. Будет у меня страхолюдиной. Нет, лучше бабушкиным пирожком!
— Что? — рявкнула я, бросая использованный шприц в лоток.