Не драконьте лекарку - Маргарита Блинова

— Альтерия, еще хотя бы пять минут, — взмолился дракон, но я была несговорчива, как скала перед усталым путником.

— Ты время на часах видел?

— Ну скучно же просто так лежать, — рискнул подать голос кто-то из пациентов.

— Во сне не скучно, — зыркнула я на него, после чего сделала парочку решительных шагов к сидящему на чужой кровати дракону и, схватив под локоток, потянула за собой.

Элиот с неохотой подчинился. На прощанье заговорщически подмигнул больным (да-да, я все видела, пусть не отнекивается) и покорно поплелся за мной в свою палату.

— Зря ты так, — сквозь одышку проворчал дракон. — Положительные эмоции помогают иммунитету бороться.

— С каких пор ты стал знатоком доказательной медицины? — усмехнулась я, распахивая дверь в предоставленную ему отдельную палату и замирая от нового шока.

Начнем с того, что Ирвин Сомов как-то слишком близко к сердцу воспринял свои должностные обязанности. Чем еще объяснить тот факт, что внук теть Муры приволок и поставил в уголке палаты раскладушку, а на складной столик рядом со спальным местом водрузил чайник, баночки с чаем, коробки с разнообразным печеньем, чтобы всегда быть наготове и выполнить любой каприз дракона. Венцом хозяйственности личного помощника по праву стала походная плитка с маленькой кастрюлей, стоявшая там же.

Но на этом преображения не закончились. Сомов поменял старенькие и, давайте честно, страшненькие шторы на окнах на дорогие и плотными. Казенное постельное белье тоже подверглось жесткой критике и было заменено на мягкий хлопок в брутальным сером оттенке. Судя по объему и пышности подушек с одеялом, их тоже принесли из дома дракона.

— Вижу, вы неплохо тут устроились, — пробормотала я, разглядывая изменения.

— Люблю комфорт, — пожал могучими плечами Элиот и самостоятельно забрался в кровать.

Во мне же взыграло любопытство, которое приметило с противоположной стороны от кровати мольберт и картину. С этого ракурса было не видно, что же там изображено, поэтому я обошла кровать с драконом и поразилась повторно.

— Что это? — покосилась я на Элиота, ткнув в полотно, где было изображено голубое небо с пестрой стайкой облаков самых причудливых форм, а поверх красным маркером шла крупная жирная надпись:

«Альтерия Браун не виновата.

Я умер от болезни».

— Подстраховка, — безразлично ответил Элиот, накидывая на ноги одеяло и откидываясь спиной на подушку. — Хочу, чтобы это было последним, что увидят драконы смерти моими глазами.

Я мысленно кивнула. Отрадно видеть принцип «готовься к худшему и тогда будешь рад любому результату» в действии. Да еще от кого! От непробиваемого Элиота Ли Гранта. Сказал бы кто раньше, не поверила.

— Думаешь, они могут прилететь в Нортмонд?

— Они прилетят в любом случае, — отрешенно глядя на мольберт, вздохнул Элиот. — Я одичавший дракон в блокираторах, который даже после смерти человеческой части может наворотить кучу дел. Или ты забыла?

— Они прилетят, чтобы добить тебя, — наконец поняла я то, что было очевидно даже этому больному дураку.

Будь Элиот Ли Грант простым драконом, который погиб от наплевательского отношения к своему здоровью, другие даже не почесались бы, но одичавший дракон — это не просто другое. Это позор на всю их хвостато-чешуйчатую братию. А золотой дракон не позволит испортить имидж крылатых ящеров.

— Посидишь со мной? — многозначительно похлопал по покрывалу рядом с собой Элиот.

— Ты за кого меня принял? — искренне развеселилась я от нелепости предложения. — Пусть Сомов держит тебя за ручку, успокаивает и рассказывает глупости, а я ар-теро. Скажи спасибо, что я помню о долге лекаря, а не репетирую победный танец к твоим возможным похоронам.

— Спасибо, — буркнул весь из себя такой недовольный дракон, скрещивая руки на могучей груди.

— Господин Грант, я принес для вас теплый кисель… — на пороге палаты возник Ирвин с чашкой в руках, очень удивился, когда я в голос расхохоталась, и поспешно отступил в сторону, пропуская всю такую довольную меня.

Заглянув в общую палату и убедившись, что лесорубы прекратили маяться дурью и разошлись по койкам, я на всякий случай еще раз проверила дедулю, которого теть Мура ласково звала Гришкой. Его состояние вызывало больше всего опасений, поэтому возле кровати стоял аппарат искусственной вентиляции легких.

В очередной раз проигнорировав тираду: «Дочка, да со мной все в порядке», я проверила сатурацию, давление и покачала головой, недовольная показателями, но все, что могли, мы уже сделали и вкололи. Осталось только ждать и верить в его величество иммунитет, который тоже сражался на нашей стороне.

Я как раз выходила из общей палаты, когда на меня налетел возбужденный Язвентий.

— Эй, дружок, ты чего? — шепнула я, приглаживая всклокоченные волосы.

Яз сделал замысловатую спираль, скользнул мне за спину и многозначительно подтолкнул в спину, веля поспешить. Не став спорить с ветерком, я послушно спустилась вниз, свернула в коридор к своему так называемому кабинету.

Язвентий с трудом дождался, пока я открою дверь, и с возбужденным гудением первым ворвался в темное пространство помещения. Не дожидаясь меня, рванул занавески в стороны, раскрывая обледеневшее окно, за которым угадывался чей-то крылатый силуэт.

— Не может быть! — воскликнула я, кидаясь к окну и с трудом отдирая намертво вмерзшие друг в друга створки, чтобы впустить ночного гостя.

— Великие ветра, — прошептал Корсак, перепрыгивая через подоконник. — Ну и холодрыга тут у тебя.

Не дав другу опомниться и даже сложить крылья, я с радостным писком бросилась к нему на шею и обняла так крепко, как только могла.

— Альтерия… — жарко шепнул продрогший приятель, обнимая в ответ и складывая крылья так, чтобы закрыть меня от всех бед этого мира.