Не драконьте лекарку - Маргарита Блинова

— Как же я соскучился, — признался друг.

— Мы виделись две недели назад. Ты же сам провожал меня на поезд в Нортмонд.

— Вот видишь, — с улыбкой произнес Корсак, — целых дне недели. Почти что вечность.

Яз поспешил облететь нашу парочку, чтобы захлопнуть окно и задвинуть шпингалет, пока мы не превратились в сосульки и стали еще одной композицией, которую можно поставить на площади перед вокзалом.

Очень некстати на ум пришла папка с моим личным делом. Тем самым, которым потряс меня тогда в ресторации с заоблачными ценами дракон. Точнее, список из трех любовников, куда по ошибке внесли Корсака.

А по ошибке ли? Или дракон (то есть бравые ребята из департамента магической безопасности) знал что-то такое, о чем не догадывались даже мы сами?

Корсак был лучшим другом тети Марсии и старше меня аж на пять лет, которые в мои подростковые годы казались целой пропастью, а после разгрома долины наши дороги разошлись окончательно. Большую часть из нас продали, как экзотических птиц, а другая, в том числе и Корсак, была вынуждена уйти в подполье и оберегать эрешкиль.

Он нашел меня спустя три года после продажи, в один из самых темных дней моего заточения в золотой клетке. В тот день я потеряла крылья и веру, что все еще может быть хорошо, а он меня спас.

Именно Корсак подарил мне Язвентия и не дал опустить руки, а после поднял на мою защиту общество охраны дикой среды. Тоже мало приятного, но по сравнению с ролью безвольной игрушки для избалованной девчонки — настоящий рай.

Тогда же между нами вспыхнуло дикое, яркое притяжение, но мы им не воспользовались. А после, когда химия тел ушла, оказалось, что безопаснее остаться просто друзьями. Но после каждой встречи с Корсаком я всякий раз думал, а что, если…

— Ну все, — решительно выдохнул Корсак, складывая крылья за спиной и с неохотой выпуская меня из объятий. — Времени в обрез. Собирайся и летим.

— Куда? — опешила я.

— Сперва в общежитие за твоими вещами, а после на вокзал и в поезд. Яз, помогай, дружок.

Ветерок сделал радостный зигзаг, означавший высшую степень воодушевления, просочился сквозь щелочку в двери и унесся в неизвестном направлении.

— Подожди… Что происходит? — я отчаянно пыталась разобраться в ситуации, но пока выходило плохо.

Корсак обошел меня, цепким взглядом осмотрел стол, наклонился и выгреб из мусорку все брошенные туда черновики и бумажки.

— После твоего письма мы подняли все наши связи, потянули за нужные ниточки и оказалось, что в нашем плане все изначально пошло не так. Из десяти агентов один пропал без вести, еще двое оказались под подозрением в странных и, прямо скажем, сфабрикованных делах, а твой наставник — так вообще в центре скандала. Представляешь, он умудрился скомпрометировать трех дочерей мэра. За одну ночь. И это в его-то благородные семьдесят с небольшим…

Продолжая говорить, Корсак закрутил в воздухе весь мусор и скомпоновал в плотный комок чуть больше шарика мороженого, который тут же сунул к себе в один из карманов куртки, и поспешил дальше. Выдвинул ящики письменного стола. Заглянул внутрь. Не нашел ничего предосудительного и посмотрел на меня.

— Эрешкиль приняла решение эвакуировать всех наших агентов, отправленных для улучшения репутации ар-теро.

— И ты бросил все, чтобы примчатся за мной?

Корсак сделал большие и крайне удивленные глаза.

— Альтерия, ты же не намекаешь на то, что я отношусь к тебе как-то особенно? Нет? Фух, слава великим ветрам, а то я уж подумал, что попался, и сейчас начнутся язвительные подколы, а нам еще лететь и лететь.

Громыхая и задевая углами стены, по коридору пронесся и ворвался в комнату радостный Язвентий. Ветерок тащил чемоданы, принесенные грузчиками вместе с коробками и благополучно позабытые мною в приемном отделении.

— Это что? — поразился Корсак.

— Мое новое лекарство от истерики, — очень близко к правде сказала я, наблюдая за тем, как хозяйственный ветерок строит из разномастных чемоданов очень даже симпатичную башенку.

— Оригинально. Патентуй, — одобрительно кивнул друг, снял с вешалки мое зимнее пальто и приглашающе расправил.

Я с тоской глянула на сложенные за его спиной темно-алые крылья. Вспомнила свои. Прикусила нижнюю губу.

Цвет крыльев ар-теро был отражением его внутреннего мира. Золотой принадлежал правителям, красный — воинам, белый — просветленным, зеленый — лекарям, синий — ученым, а черный — Памяти народа. И если я сейчас все брошу и улечу с Корсаком в неизвестность, то предам не только цвет крыльев, которых лишилась, но и себя тоже.

— Нет, Корсак, я не могу, — наконец сказала я то, что должна была сказать с самого начала.

— Ага, сейчас залетим за твоими вещами в общежитие и… — не услышал приятель, продолжая держать пальто так, чтобы мне было удобно просунуть руки в рукава. Удивленно моргнул, и только тут до него дошло:

— Что ты сказала?

— Я не могу улететь.

Корсак опустил руки, кинул мою многострадальную одежку Язвентию и решительно подошел. На лице отразилась крайняя степень серьезности, а на мои плечи легли его теплые ладони и мягко сжали.

— Альтерия, пойми, все очень и очень серьезно.

— Конечно, Корсак, — тем же тоном отозвалась я и попыталась объясниться. — У меня на втором этаже двадцать лесорубов с пневмонией разной степени тяжести и дракон, который вздумал кашлять кровью. Я не могу бросить все и сбежать.

— Грант? — уточнил Корсак. — Элиот Ли Грант здесь?

— Да, а что?

— Помнишь того молодого дракончика, из-за которого началась вся эта заварушка с лишением нас статуса разумности? — неожиданно сменил тему приятель. — Драконы засекретили его имя, опасаясь мести уже с нашей стороны, но я по своим каналам смог узнать кое-что любопытное… Мальчишку звали Кей, и