От Смоленска до Москвы - Андрей Николаевич Савинков
За спиной у него казаки тоже демонстрировали признаки отличного настроения, один из «лыцарей степи» как раз приложился к объёмистой кожаной баклаге, наполненной явно не водой, и, собственно, причина хорошего настроения стала совсем понятна. Лошади нетерпеливо переступали копытами, взбивая сухую землю, на солнце поблёскивали сабельные эфесы и металлические бляхи поясов, а сами казаки наперебой что-то выкрикивали, перебивая друг друга. Впрочем, судя по всему, настроены были казаки благодушно и устраивать разборки не собирались, поэтому я с определённым облегчением сунул пистоль за пояс и поинтересовался:
— Что за шум, а драки нету?
— Ваша королевская милость! — заревел Сулима, увидев меня, и, к моему облегчению, тут же ссыпался с коня и отвесил поклон. Получилось не шибко куртуазно, но вполне почтительно. — Не гневайся, что с шумом! Дело у меня к тебе, государь. Важное!
— Какое дело, атаман?
— А вот какое! — Сулима расплылся в широчайшей улыбке, от которой его роскошные усы забавно растопорщились в стороны, и махнул рукой одному из своих. — Был у нас неловкий случай, когда я был не прав. Дело давнее уже, может, и не важно оно, но приметил я тогда, государь, что ты на свою саблю сетуешь, что прямой клинок якобы сподручнее был. И вот, как в руки мне такая штука попала, я сразу про тебя и вспомнил. Прими, ваша королевская милость, не побрезгуй. От чистого сердца.
Атаман развернул поданный ему товарищем свёрток, и из ткани наружу показалась шпага. О! Это была не просто шпага, а настоящее произведение искусства! Метровый клинок с одним долом на сильной части и ромбовидным сечением на остальных двух третях. Сталь была чистой без следа коррозии, с холодным голубоватым отливом, а вдоль дола тянулся тонкий, почти незаметный орнамент. Рукоять, напоминающая немного скьявону Пауля, но не закрытая, корзинчатая, а плетёная, с явными растительными мотивами и качественным золочением, с кольцом под большой палец и развитой защитой руки. Переплетение тонких металлических дужек было настолько изящным, что эфес больше напоминал ювелирное украшение, чем часть боевого оружия.
Я взял клинок в руки и сделал несколько взмахов: тяжеловат для подростка, где-то кило триста весом, но если «на вырост» считать, то прекрасное оружие. Баланс оказался неожиданно приятным, клинок двигался плавно, без заметного заваливания вперёд, а сложная гарда удобно легла в ладонь.
Опустил остриём вниз, быстро нашёл клеймо на пятке, или, правильнее сказать, на «рикассо», учитывая происхождение шпаги. Небольшой щит, внутри него корона, буквы S и T. И я даже случайно знал имя мастера, из-под руки которого вышел клинок, если, конечно, клеймо подлинное.
Впрочем, в последнем можно особо не сомневаться, обычно сделанные в Золингене или Пассау подделки толедских клинков клеймили тупо с расчётом «на лоха». Бахали надпись «TOLEDO» на само лезвие, и нередко это было достаточно, чтобы обуть не слишком подкованного покупателя, ну а что, интернета-то под рукой нет, так просто понять, что тебе фальшак парят, могли только единицы. А вот бахать клеймо мастера Томаса де Айалы, о котором в условной Польше поди и не слыхали никогда, смысла не было никакого.
Сулима поди и не догадался, какой цены он мне клинок презентовал, такая шпага легко могла злотых на 200 потянуть у знающего человека, а в XXI веке на аукционе ставки за неё могли бы исчисляться сотнями тысяч. Причём отнюдь не монгольских тугриков.
— Где ж ты такую красоту раздобыл, атаман? — спросил я, не в силах скрыть искреннего восхищения. Всё же есть у каждого человека свои слабости, я вот всю жизнь всяким острым железом увлекался, и получить себе во владение такую красотку — настоящий праздник.
— А то моя печаль, где, государь, где взял там больше уже нема, — хитро подмигнул Сулима, не скрывавший своего удовлетворения от произведённого впечатления. — Главное — по руке пришлась, вижу же. Уважил, стало быть, старый Сулима королевича?
— Уважил, атаман. Крепко уважил. — Я опустил шпагу и посмотрел на казака уже совсем другими глазами. Умён, чертяка. Почувствовал, шельма, что королевича не деньгами и не мехами покупать надо — этого у меня теперь и своего хватало, — а вот такой личной, точно подмеченной мелочью, которая точно в сердце бьёт. Дорогого стоил этот подарок, и не серебром, в нём вложенным, а тем, что за ним стояло. — И зла я на тебя, Сулима, не держу. Что забыто, то забыто, кто старое помянет, как говорится… Иди сюда, я тебя обниму!
Атаман на мгновение даже растерялся, но тут же шагнул навстречу, и я оказался в медвежьих объятиях, от которых едва не затрещали рёбра. От Сулимы пахло конским потом, кожей и чем-то крепким, явно не имевшим отношения к питьевой воде.
Демонстративный жест, показывающий благоволение королевича, совершенно точно стоил дороже шпаги, но тут нужно понимать, что казаки свою выгоду точно не упустят. Они вот, когда мы в лагерь ворвались, первые успели самые сливки «снять», к казне и самым богатым шатрам мы их, конечно, не пустили, а вот всё остальное, считай, досталось ребятам Сулимы по праву «первой ночи».
И это не только резко поправило их материальное положение, но и повысило авторитет атамана среди прочих казаков, у нас же тут не регулярная армия, а «шалтай-болтай», воины легко могут из одного подразделения в другое переходить, и, конечно, к удачливому и денежному атаману хочешь не хочешь будут тянуться желающие «постоять рядом».
— Вот и славно! Вот и любо! — ещё сильнее у атамана расплылась улыбка на лице, а казаки за его спиной одобрительно загалдели. Кто-то тут же провозгласил здравицу королевичу, к которой немедленно приложились из баклаги.
— Казимир! — крикнул я через плечо в сторону шатра. Такой «консенсус» требовалось срочно закреплять. — Выставь пану атаману и его молодцам бочонок доброго вина, самого лучшего! За такое дело грех не выпить.
Мне позарез нужны были «свои» люди и «свои» войска. Не Жолкевского, не Сапеги, не Сигизмунда, не Мстиславского и не наёмники, хотя с последними можно было бы работать, если бы это не влетало в такую копеечку.
Проблема виделась мне в том, что при наличии чуть ли не полутора десятков тысяч вооружённых человек у меня под рукой реально рассчитывать в случае критической ситуации я мог… А я даже не знаю на кого. На этих вот казаков Сулимы? Может быть, и то с большой натяжкой.
Нужны были МОИ хоругви и МОИ полки.
Я даже думал начать формирование