Врачебная тайна 3 - Дия Семина
— Елена, всё кончено. Тебя возьмут под стражу…
Она поднялась, но не сразу, ох сколько гордыни и злости:
— За что? Я совершенно ничего не сделала противозаконного. Абсолютно. На меня наговорили, опорочили, я была лишь свидетельницей некоторых тёмных дел. У вас на меня ничего нет.
Её слова как острый нож пронзили мой разум злостью. Поразительно, как ей удаётся выводить меня из себя, одним своим присутствием. Крепко сжимаю набалдашник трости, чтобы не пустить её в дело и не избить Елену в приступе гнева.
Но она права!
Никто не сможет доказать, что она столкнула Настю с лестницы, ведь я живая. Досье и заговор против царской семьи — всё вилами на воде, связь с Рубским — не преступление.
Кажется, она снова вышла сухой из воды. Бесить меня — это не преступление, а её хобби.
Но кое-какая мелочь, всё же имелась:
— По данным Андрея Антоновича, ты украла тысячу рублей с наших счетов. Да, это не самое большое преступление, но весомое. А потом посмотрим повнимательнее, сдаётся мне, что ты умело скрываешь свои грехи, а у меня пока нет сил их вытащить на свет божий. Это конец, Елена.
Она фыркнула и без слов поняла, что от неё требуется, взяла свой узелок, гордо поднялась и решительно сделала шаг ко мне, словно выпрашивая удар тростью, кажется, я снова связываю наши судьбы, а, наверное, не стоило, она такая же зараза, как Ася и как Юлия…
И всё же она не смолчала, подошла, не боясь ничего, смело взглянула не на меня, а на графа и кинула ему в лицо ядовитую фразу, способную прожечь огромную, зияющую дыру в наших неустойчивых отношениях:
— Настька мстит мне лишь за то, что её муж, любил, любит и будет любить меня. Он меня ласкал каждую ночь, меня! И она не может этого простить. И вы для неё, только лишь способ, отомстить Андрею…
Не знаю почему, но эти слова вызвали во мне сначала смех, а потом жажду справедливости:
— Велика надобность мстить ничтожеству. Я просто хочу, чтобы ты села и надолго за то, что столкнула меня с лестницы и я пережила клиническую смерть, а когда очнулась, вы от меня избавились, но, видимо, мне повезло, что вы не знали об этом проклятом форте и отправили в монастырь. Надеюсь, что неделя, проведённая здесь, тебе понравилась. И спасибо, что при всех призналась, что спала с моим так называемым мужем — брачным аферистом. Мне теперь и доказывать ничего не нужно. Это и был твой план, женить своего любовника на такой сироте, как я, обобрать до нитки и выкинуть в монастырь, клинику для душевнобольных или в этот форт. Это ли не преступление?
— Это жизнь! Все так делают! Ни я первая, ни я последняя, вон сколько вас таких, оглянись, их мужья не допустят, чтобы эта схема разрушилась, никогда не допустят. И закона такого нет, чтобы за это преступление наказать мужа. И никогда этот закон не примут!
На моём плече крепче сжалась рука Аракчеева, чтобы я не психанула, но я и не собиралась, ведь месть — блюдо, которое подают холодным.
Мои нервы, как никогда спокойны.
Но только мои!
— Ах ты гадина! Тварь! Тварь! Я тебя придушу! Гадина, из-за такой, как ты я провела здесь три года, не видя детей, тварь…
Внезапно мимо нас к Елене, метнулась тёмная фигура остервенелой женщины, от её злобных воплей я испытала животный, инстинктивный ужас. Такой лютой агрессии никогда в жизни не чувствовала.
Не Селивёрстов, а Елена — олицетворение всех страданий, какие несчастные женщины пережили в проклятом форте. Мы моргнуть не успели, как разъярённая толпа накинулась на «овечку» и начала терзать.
Несколько секунд, и выстрел в небо заставил всех опомниться.
Толпа расступилась, и перед моими глазами предстала неприятная картина, так выглядят жертвы толпы. Но жалости во мне не нашлось. Мичман рывком поднял избитую, растрёпанную ненавистницу, и потащил с палубы в один из катеров под замок.
— Я выбила ей зубы, теперь без зубов, она не будет совращать чужих мужей! Тварь! — бесцеремонно и с победным апломбом заявила та самая, что начала драку, отряхнулась, подняла с палубы своё одеяло и ушла в шатёр. Её реванш состоялся, остальное дело за нами.
Глава 29
Шум парового двигателя не позволил бы нам с Аракчеевым поговорить во время «морского путешествия». В небольшую кают-компанию, где меня устроили с удобствами, мичман принёс горячий чай и бутерброд с салом. Ух, с какой жадностью я набросилась на еду и насытившись, прилегла на небольшой твёрдый диванчик, укрылась одеялом и задремала, иногда выныривая в реальность, вслед за какой-то мыслью, страхом или переживанием о настоящем и ближайшем будущем. Столько ужасных событий произошло за одни сутки, мой разум всё ещё по инерции скользит по воспоминаниям, пытается переосмыслить и понять, однако не в таком состоянии делать выводы.
Аракчееву пришлось обсуждать с начальником береговой охраны дальнейший план эвакуации. Небольшую речную баржу тянет буксир, и они запаздывают, оставляя нам фору для того, чтобы организовать встречу по всем правилам. Понятное дело, многие женщины захотят сразу уйти, но им не позволят, это опасно, все документы нужно подтвердить и убедиться, что несчастным ничего не угрожает.
Елена права, закона пока нет, и будет ли он?
Адвокатам придётся выкручиваться и через косвенные законы, как-то требовать возмещения у нерадивых мужей, и опять же возникнет масса других бед и проблем, вторые брачные узы теряют законную силу, дети, рождённые от новых жён, тоже становятся вне закона. А ведь во все эти грехи «втянули» и церковь. Это уже не скандал — это катастрофа.
И как урегулировать — эту беду, понятия не имею, а чиновники не имеют желания.
Но это всё потом. Сейчас меня больше всего волнуют наши личные дела…
— Милая, мы почти на месте, просыпайся. Устала, Господи, никогда не прощу себе этого…
Над моей головой склонился и прошептал на ухо Даниил. Едва касаясь, провёл по щеке пальцами, чтобы убрать растрепавшиеся волосы с глаз. Наклонился и поцеловал, как целуют ребёнка перед пробуждением, только нежность,