Врачебная тайна 3 - Дия Семина

с помощью урядников и матросов береговой охраны поднялись на баржу по трапу, разместились на широкой палубе и ждут отправления, до сих пор не веря, что их бессрочное заключение вдруг закончилось. Уставшие, но счастливые перешёптываются, но увы, планов не строят, надежды на счастье больше нет, только бы дожить свой век в тепле, сытости и с приличным отношением как к личности, а не как к заключённым.

А у нас сейчас очень важная работа, сбор всего архива, опечатывание бумаг, вскрытие сейфа, пока сговорчивый господин Селивёрстов не отбыл в Петропавловскую крепость и не забыл комбинацию цифр на замысловатом замке. Мы закрутились с бумагами так, что к концу сборов совершенно забыли о Елене Осиповне, надеясь, что с баржи она не спрыгнет в воды залива, а на выгрузке мы её, наверное, заберём.

— Ваше Сиятельство, на баржу всех посадили, этого забирать? — в кабинет вбежал уставший старший помощник начальника береговой охраны, руководящий эвакуацией.

— Да, забирайте. Женщины хорошо устроены? Сейчас раннее утро, холодно.

— Да, шатры им поставили от ветра на палубе, одеяла раздали. Все как одна говорят, что и вплавь бы отсюда, только бы скорее. Ужас, просто ужас! Нечеловеческие условия. Я негодую до ярости, право слово, поведу эту гниду, как бы не избить, да с трапа не скинуть, чтобы потом мокреньким его везти, — откровенность мичмана меня даже не удивила, у всех адекватных людей примерно такая же реакция на вскрывшийся ужас.

— А как хотите, трап узкий, шаткий, всякое бывает…

Аракчеев, собирая очередную пачку личных дел с грифом «Секретно», как бы между прочим решил, что утреннее купание «Доктору медицины» пойдёт на пользу, и кратко сказал: «Купайте подлеца!».

— Ой, а Елена, она сейчас сойдёт на берег, и мы её потеряем, а она важная свидетельница, и преступница. Кроме того, досье на эту мымру Юлию держала в руках. И точно знает, кому отдала! — я опомнилась, и Даниил отложил бумаги.

— Пойдём, её нужно задержать, а кроме тебя, её никто не опознает. Постой, накинь одеяло на плечи, там холодно, документы последние упаковываю, и забираем всё, остальное следователи ещё минимум неделю будут здесь изучать, дело грязное, и боюсь, без эксгумации не обойдётся, жаль экспертиза только магического характера, а не наша…

От усталости ли, или он решил более не скрываться, но новый Аракчеев вдруг заговорил со мной говором, интонациями, и смыслами Григория. От удивления я замерла, но, тут же опомнившись начала проворно, закутываться в тёплое шерстяное одеяло. Не хочу пока показывать тревогу, потому что сама ничего не понимаю, он закрыт для меня, а проявлять вероломство и вскрывать его как консервную банку — опасно.

Терпеливо жду.

Как только последняя пачка оказалась перевязанной тонкой канцелярской бечёвкой, граф взял все пять бандеролей, и мы поспешили на свежий воздух, а я прихватила очередной трофей — серебряную трость Селивёрстова, что-то мне подсказывает, что через неё я тоже многое узнаю, она как ключ к тайным делам, до каких мы пока не успели дойти.

Ворота форта зияют огромной дырой, и повсюду на мостовой камни, осколки кирпича. Пришлось очень осторожно пройти через преграды, и наконец, оказаться на широком пирсе, сильный порыв ветра меня чуть было не смахнул в воду, широкое одеяло сработало как парус, благо, какой-то матрос успел поймать и посчитал, что я последняя из всех женщин, и меня нужно сопроводить на баржу.

— Леди со мной! Позови-ка сюда Куракина, но нам надо на время взойти на баржу и забрать одну опасную подозреваемую, так что с отбытием повремени.

— Слушаюсь! — матрос осторожно передвинул меня на самый центр пирса, и когда убедился, что я стою в безопасности, убежал на небольшой катер. Заминка получилась довольно долгой, и в этот момент, мичман, как раз таки начал поднимать Селивёрстова по узкому трапу, прикрикивая на того, и всё случилось так, как всем и хотелось.

Порыв ветра или рука мичмана дрогнула, история умалчивает, но в следующую секунду в воздухе раздался вопль и спокойный крик: «Тащи багор, человек за бортом, надо выуживать, да не спеши, пусть побарахтается малость!».

Все женщины не усидели на своих местах, подбежали к борту и с интересом наблюдают, как ненавистный злодей и охальник, барахтается в воде.

— Поделом, но не топите, это слишком лёгкая смерть, петлю ему, петлю! — закричала одна из самых старых женщин и все с яростью начали скандировать: «Петлю, петлю, петлю!».

У меня по спине промчались ледяные мурашки. Но чего я ожидала, эти несчастные, забитые женщины забыли, что такое чистая, спокойная жизнь, они забыли, что такое доверие и любовь, и мне придётся потратить не один год, чтобы вытащить их из ужасного состояния.

Пока я смотрела за издевательством над Селивёрстовым, Даниил Романович отдал на хранение бумаги и уже приобнял меня за плечи.

— Пора опознать Елену, ты не замёрзла?

— Нет, пока держусь…

Крики стихли. Кажется, и Селивёрстова уже успели выловить, а мы медленно поднялись на палубу баржи.

— Ты держишь слово, девочка, хороший у тебя мужчина, очень хороший, не побоялся, против таких злодеев выступил. Ведь наши мужья непросты, не этот подлец — главный злодей, вы же понимаете, что стоит нам сойти на берег в столице и разразится такой скандал…

Пожилая женщина, довольна красивая в прошлом, но сейчас, измождённая долгим пленом, смотрит на меня с уважением, но в её взгляде читается сочувствие, её муж — высокопоставленный чиновник. У другой, муж — министр, и здесь все такие. Подлые мужья уже приняли решение сжить со свету своих ненавистных жён, и не остановятся в этом намерении.

— Не переживайте, всё разгребём, вычистим и заставим заплатить.

Баронесса только покачала головой, словно мы с Аракчеевым малые дети, и не понимаем, с чем связались.

— А куда мы их отвезём, нужно бы в больницу, провести полный медицинский осмотр, и лечение, — шепчу Даниилу, но он, кажется, уже всё продумал.

— Есть одно место, на неделю в госпиталь от полицейского департамента, а потом будем разбираться с каждым делом индивидуально, искать родных, близких, требовать содержание. Если ты определишь, что все они здоровые ментально, и заточение было противозаконным, то у многих мужей начнёт гореть кое-что, их повторные браки с этой минуты становятся недействительными. Закон беспощаден!

Я слушаю голос Даниила, и уже не слышу, ветер, громкие голоса женщин создали монотонный шум. Оказалось, что на палубе для защиты от непогоды установлены две просторные армейские палатки, и в одной