Лезвие и цветок - Тим Волков

— А вон, за орешником, сразу… — показа рукой младшенький.

Старший же сдвинул на затылок кепку и хитровато прищурился:

— Дяденька, а это у вас «Руссо-Балт»?

— Для кого-то, может, и «Руссо-Балт», — хмыкнул доктор. — Но всегда была «Минервой».

— «Минерва»? — пацаны удивленно переглянулись. — Что за авто такое? Французское?

— Бельгийское! Очень хорошее авто.

— Да мы видим, — уважительно протянул младшенький. — Большое! Просто про такое еще не слышали. А так-то мы все марки знаем! И «Форд», и «Лорен-Дитрих», и «Роллс-Ройс»…

— Дяденька! — старший покусал губы. — А хотите, мы вам дорогу покажем? Ну, к акведуку? Там ведь, кроме тропы, еще и настоящая лесная дорога есть! Только про нее мало кто знает. А там не только на великах, и на машинах ездят. Скажи, Гришка?

— Ага! Дяденька, а вы из милиции? — вдруг засопел младший.

Иван Павлович удивленно моргнул:

— С чего это ты так решил?

— Так тут это… недавно нашли одного…

— Говорят, вурдалаки загрызли!

— Так! — погрозил пальцем доктор. — Это что еще за антинаучная чушь? Вурдалаки какие-то… На третьем-то году Советской власти! Вы что, бабки старорежимные? Не стыдно?

— Мы это…

— Мы больше не будем, дяденька! Так, дорогу-то вам показать? Сами ни за что не найдете! А мы… мы вдвоем на переднем сиденье — запросто! Скажи — Гриш?

— Дорога, говорите… — чуть подумав, Иван Павлович рассмеялся и махнул рукой. — Ну, полезайте, что с вами делать?

— Спасибо, дяденька!

— Меня, между прочим, Иваном Павловичем зовут.

— А я — Мишка! А это брат мой двоюродный — Гришка.

— Кузен, значит?

— Ага-а!

Доктор запустил двигатель и «Минерва» тронулась с места, плавно покачиваясь на ухабах.

— Ого! — радовались пацаны. — И не трясет! А это мотор так тихо?

— Так, чай, не трактор! Ну! Дорога-то ваша где?

— А вон, за рябиной — налево. Только скорость сбавьте, а то проскочите.

Действительно, кто не знает — тот мимо и прокатит, к шоссе. И, главное, никаких указателей нет…

— Иван Павлович… А как, по-вашему, кто быстрей, «Роллс-Ройс» или «Лорен-Дитрих»?

— Смотря какой «Лорен-Дитрих», и какой «Роллс-Ройс».

— Иван Павлович, а какую машину водить труднее, легковую или грузовик?

— У грузовика руль крутить тяжелее. А труднее всего в управлении — «Форд». Больно уж специфичен.

Доктор глянул налево:

— Там, за деревьями-то — не акведук?

— Он и есть! — весело засмеялся Мишка.

— А где же ромашки?

— Так за кустами, сразу, на той стороне.

— Ну, что ж — приехали.

Выйдя из машины, доктор внимательно осмотрел кусты. Не то, чтобы он не доверял местной милиции, но все же и собственное восприятие тоже бывает важным.

Вот здесь вполне могли вытащить труп из машины… или из телеги… Место глухое, безлюдное — и дорога рядом. Удобно. Почему бы и нет? Впрочем, милиционеры, верно, уже все здесь прошерстили… Хотя…

— Парни! Вас милицейские расспрашивали? Ну, по тому мертвому…

— Не-а!

Мальчишки дружно помотали головами.

— Они девчонок допрашивали, — шмыгнув носом, пояснил Мишка. — Ну, которые нашли…

— Аньку с Любкой, — Гришка засопел и сплюнул. — Задаваки московские! Так и говорят: мы — Ма-асква, а вы — деревня!

— Велики у обеих старые, дамские, — презрительно прищурился Мишка. — Ну, на войну же дамские не конфисковывали, вот их и много… У Аньки — «Дукс», у Любки — «Лейтнер». Так себе велики… А эти — у вас и таких нет! Дразнятся.

— Так и говорим же — дуры московские!

Гм… действительно — дуры…

— А что парни? Когда труп-то нашли, помните?

— Так, третьего дня. Еще эти выбражули дразнились, а потом за цветами поехали.

— А-а… — доктор почесал переносицу. — А вы никакого транспорта до этого здесь, на дороге, не видели? Ну, скажем, за день… или вечером… Подвода там, коляска? Автомобиль, может?

— Был автомобиль, Иван Павлович! — ребята переглянулись.

— Как раз вечером, — продолжал Мишка. — Мимо деревни нашей проехал… Синий такой, старый… Гришка еще сказал — «Панар-Левассер»… Хотя, это был «Паккард»!

— Нет, «Панар-Левассер»! — младший братец обиженно поджал губы. — Я такой в прошлом году у почты видел.

— А я значок на капоте заметил! — резко возразил старший. — Точно — «Паккард»! Только не новый — «Твин Сикс», а старый, серии «Л». Лет пятнадцать ему, если не больше.

Ай, ребята! Ай, молодцы! Старый синий «Паккард»!

— А номер вы, случайно, не…

— Разглядели. Только не запомнили. Тут эти фифы дразниться стали!

— Задаваки московские! Мы им еще косы-то пообдерем!

Номер не запомнили… Но, все равно — молодцы!

— Не, парни! Девочек за косы — не надо.

— А чего они задаются?

— Может, просто подружиться с вами хотят?

Старый синий «Паккард»… Еще не факт, что это машина Зайцева, далеко не факт. Не факт, но ниточка, ведущая ко вполне определенным мыслям. А вдруг? А вдруг именно бывший аптекарь непосредственно причастен к убийству? Вдруг это именно он вывез и выбросил труп? Почему именно там, под Мытищами? Потому что знал местность, ездил с препаратом к Рыбакову на дачу. Мог узнать и про лесную дорогу. Да тот же Антон Антонович и рассказал, ничего худого не думая!

Зайцева нужно было брать, теперь уже ждать нечего — Лосева нет, а больше из банды чекисты и доктор никого не знали.

Все эти невеселые мысли крутились в голове Ивана Павловича, мешая сосредоточиться на срочном отчете для Наркомфина.

Итак…

«Средства, потраченные в первом и во втором квартале, из них — на медикаменты… на содержание больных… на коммунальные расходы…»

Ишь ты, за второй-то квартал — не рановато? Еще май не закончился! Доктор покачал головой: ну, Николай Николаевич, вечно куда-то спешит!

Николай Николаевич Крестинский, старый большевик и бывший присяжный поверенный, возглавлявший наркомат финансов с августа 1918-го года, всегда тяготел к «левизне» и быстрым решениям, в чем и спелся со Львом Троцким. Может, отсюда и спешка?

А-а… тут еще и зачатки планирования! Отдельной таблицей, ага… «Потребность в финансовых средствах на третий и четвертый кварталы…»… Господи! Не таблица, а какая-то простыня! Да тут на неделю работы! Ковалева, что ли, привлечь? А и правда!

Иван Павлович поднял трубку аппарата внутренней связи и