Без страха и упрёка 7 - Андрей Борисович Земляной
Особенно заметно это стало в Ленинграде. Вместо кампаний разоблачения и компромата на руководителей там наконец стали заниматься заводами, жильём и продовольствием. Андроповская сеть расползалась словно гнилая тряпка, ведь без покровителей, прежние связи превращались из средства продвижения в доказательства для следователя и оставалось поражаться сколько же сил уходило на эту аппаратную грызню!
С уголовным миром вышло похоже. Штурмин предложил ввести уголовную ответственность за занятие руководящего места в преступной иерархии, и юристы вначале возмутились, как судить за положение? Но сыщики и лагерные работники, приглашённые на совещание, объяснили, что, если доказаны не только титул «вора в законе», но и его полномочия — распоряжение общими деньгами, назначение исполнителей, разрешение споров и обязательные для уголовной среды распоряжения, — состав преступления вполне определён. Теперь главарю не требовалось лично ходить в налёт, чтобы получить срок, а лагерная администрация могла изолировать его от подчинённых, на весь срок пребывания в заключении.
И результат оказался намного эффективнее очередной облавы. Одни авторитеты отказались от титулов поспешив «раскороноваться», другие предпочли раствориться и прикинуться ветошью, а третьи внезапно захотели выехать за границу. Но вслед за новой статьёй в УК, художественные советы издательств, театров, киностудий и музыкальных организаций получили письма с требованием прекратить романтизацию уголовщины. Запрещать детективы никто не собирался, но изображать грабителя благородным бунтарём, а честного рабочего жалким простаком больше не позволяли. Милиция занялась предводителями подростковых шаек, и лишённая ореола воровская среда стала линять и тощать на глазах. Да, преступность осталась, но утратила значительную часть своей привлекательности, оставшись уделом маргиналов.
Из Польши шли новости… неоднозначные. Вытесненные с советской территории укронацисты с невиданным ожесточением резались с поляками, почти не различая противников и мирных жителей. Горели деревни, взлетали на воздух мосты, а последнее донесение сообщало о двух терактах непосредственно в Варшаве, а польские облавы и карательные операции лишь разжигали взаимную ненависть. Укронацисты не могли создать ничего осмысленного, но разрушать чужое могли вечно. При этом западенников традиционно поддерживали австрийцы, а поляков — британцы, что добавляло огоньку в их отношения.
Но Москва в эту мясорубку не лезла ни под каким видом. Советских войск в Польше не было, границы охранялись пограничниками на вооружении которых были танки и авиация, а проникшие на советскую территорию вооружённые группы уничтожались мгновенно. Кромке того события по ту сторону внимательно отслеживались, так как Сталин предпочитал, чтобы две невменяемых этнических группы разбирались между собой, не ввязывая в это СССР.
Китай продолжал медленно гореть в пламени гражданской войны, но войска Мао расширяли контролируемую территорию и лучше организовывали снабжение, и хотя Гоминьдан ещё держался на американских поставках и иностранных советниках, победа коммунистов уже просматривалась. Зато операция на Формозе удалась блестяще, так как Штурмин вовремя посоветовал советникам Мао подумать не только о наступлении, но и о том, куда побеждённые смогут бежать, и китайская Красная армия мгновенным ночным броском заняла остров, отняв у националистов убежище под защитой американского флота.
Теперь чиновники, военные, богатые семьи и вооружённые формирования Гоминьдана набивались в Гонконг, таща золото, оружие и старые разборки. Британцы понимали, что столкновения политических групп могли перерасти в бои на улицах колонии и Лондону придётся выбирать между защитой националистов и отношениями с Москвой и Мао.
А у Лондона хватало забот и без Гонконга. Секретари Георга VI готовили государственный визит короля в СССР, согласовывая охрану, протокол и посещение предприятий, где работали немецкие и японские инженеры. Британия получала советское золото, кредиты и огромные заказы без политических условий, которые неизбежно выставили бы американцы, а разгром преступных структур Сити после покушения на Штурмина сильно ослабил сторонников американской ориентации.
А вот Американские сводки тревожили всё сильнее. Гарри Трумэн после смерти Рузвельта лавировал между промышленниками, финансистами, военными и политиками. Но Германия находилась под советским управлением, Япония стала промышленным партнёром СССР, Британия восстанавливала заводы за счёт советских заказов. Остальная Европа после двух мировых войн нуждалась в топливе, станках, продовольствии и кредитах, предлагая взамен в основном политическую лояльность да размещение американских войск.
Особенно досадным для Вашингтона оказалось потеря немецкого наследства. Оборудование, техническая документация и специалисты, уже распланированные по предпринимателям США, достались Советскому Союзу, равно как и награбленные рейхом сокровища. Хранилище Гохрана под Казанью было забито картинами, скульптурами и драгоценностями, специалисты составляли описи награбленных коллекций.
Американцы рассчитывали получить европейские рынки, немецкие заводы и японские мощности, а получили расходы на гарнизоны и поддержку разорённых союзников, тогда как прибыль от восстановления уходила советским, германским, британским и японским предприятиям.
Сокращались военные заказы, возвращались миллионы солдат, остывал внутренний рынок, и признаки депрессии проступали всё яснее. Да, США оставались могучей державой, но оправдывать расходы на европейские гарнизоны становилось всё труднее. Поэтому успешное испытание американской атомной бомбы Берия воспринял как политическое предупреждение: Вашингтон непременно попробует использовать новое средство давления, пока остальные не создали собственного. Советские атомные работы шли успешно, а предложенная Штурминым перестройка армии пришлась вовремя.
Именно об этом писала следующая сводка. В хозяйство вливались более пяти миллионов рабочих рук, в том числе квалифицированные специалисты и деньги, прежде уходившие на содержание массы пехоты, перераспределялись в модернизацию армии. А ещё строились дороги, электростанции, заводы и жильё, а иностранные строительные компании уже показали отечественным руководителям, сколько времени можно сэкономить, наладив снабжение и транспорт по графику.
Похожую встряску переживала лёгкая промышленность. Кооперативы и импорт заставили директоров вспомнить, что покупателю нужны не выполненный план и правильно оформленный ГОСТ, а удобная обувь, красивые ткани и надёжные приборы. После неудачной попытки ограничить конкуренцию директора запросили у Штурмина станки и специалистов, и генерал снова никого не разгонял, а просто лишил возможности оправдывать плохую работу отсутствием выбора у покупателя.
Берия взглянул на донесения. Органы всё чаще охраняли программы развития, инженерные центры, иностранные контракты и транспортные коридоры. Арестовать вредителя проще, чем создать порядок, при котором вредительство бессмысленно, а уничтожить банду легче, чем перекрыть ей приток молодёжи, также как разогнать аппаратную группировку легче, чем не допустить следующей и Штурмин, похоже, понимал это лучше многих. Но тем не менее искал и находил слабое место в деструктивных системах, предлагая решение, обеспечивая процесс ресурсами и отходил в сторону, оставляя генералам, министрам и директорам право самим добиваться результата и получать награды. И против такого человека становились бессильны аппаратные приёмы, так как он охотно отдавал другим управление собственными проектами.
Берия вызвал секретаря.
— Передайте товарищу Поскрёбышеву, что утренняя сводка готова. И