Провинциальный остеопат. Том 4 - Артем Сластин
— Где… Кто ты?
— Меня зовут Алексей. Так уж вышло, что мы вместе попали в ДТП.
— Мотоцикл, — прошептала она.
— Мотоциклу конец, — ответил я, смахивая со лба кровь. — А вот вы жить будете. Скорая уже едет.
Девушка ещё какое-то время смотрела меня, пытаясь осознать произошедшее, а потом неожиданно улыбнулась и произнесла:
— Вика. А ты симпатичный.
Я улыбнулся в ответ.
— Лёша.
— Я знаю, ты уже говорил. Ничего не помню, помоги мне встать. Блин, шлем мешается.
В принципе, интерфейс показал, что травм позвоночника и головы нет, можно и снять. Я помог ей стащить его с головы, но подняться не позволил, мягко положив ладонь возле её здорового плеча, и надавил обратно.
— Шлем сняли, но вставать не надо. В таком состоянии лучше не двигаться, поверь на слово.
Она подчинилась и вновь легла на мою ладонь.
— Ты что, врач какой-то?
— Не совсем, но немного в биомеханике и человеческом организме разбираюсь. Скорая уже в пути.
— И это ты тоже говорил, — растянулась в улыбке та. — Ты любишь повторяться?
Вдруг выражение лица девушки внезапно изменилось, и в её глазах откровенно поселился страх.
— Что случилось?
— Рука… — произнесла она с ужасом. — Не могу ею пошевелить. Вообще не чувствую!
— Какую? Правую? — удивлённо спросил я, так как при первичном осмотре ничего такого не обнаружил.
Вика коротко кивнула, но страх с лица никуда не делся, что неудивительно. Для обычного человека внезапно переставшая слушаться рука — просто страшно, а для спортсмена такого уровня — вообще готовый билет в персональный ад.
— Пальцами пошевели, — сказал я, попутно сражаясь с лёгким головокружением.
Кончики едва заметно дрогнули.
— Ещё раз, сожми мою руку.
Получилось, но настолько слабо, что я едва ощутил давление.
Пульс на запястье был, чувствительность тоже сохранялась, да и грубой деформации плеча не заметил. Значит, будем пользоваться Системой.
Перед глазами вспыхнул интерфейс и появилось трёхмерное изображение её плеча.
«Острая посттравматическая нейромышечная дисфункция правого плечевого пояса.»
«Компрессионная нейропраксия: лёгкая степень.»
«Проводимость двигательных волокон: 34%.»
«Защитное мышечное торможение: выраженное.»
Я нахмурился, но следом появилось ещё одно сообщение.
«Доступна экстренная локальная коррекция.»
«Восстановление нервно-мышечной проводимости.»
«Снижение локального посттравматического отёка.»
«Нормализация активации дельтовидной мышцы и ротаторной манжеты.»
«Стоимость: 10 очков.»
Всего лишь? Хотя и процедура, в сравнении с тем, что делал обычно, плёвая.
— Ты как-то странно молчишь, Лёша, — вдруг заговорила девушка с отчётливой дрожью в голосе. — Ты себя нормально чувствуешь?
Я смахнул со лба кровь и молча кивнул. Голова уже начинала немного кружиться, но организм пока ещё держался. Мысленно применил списание очков, и под моей ладонью начало растекаться тепло. Вика всё это время смотрела на меня, будто я один во всей вселенной мог вернуть ей контроль над рукой, а затем неожиданно ойкнула.
— Что? — спросил я, не убирая руки.
— Чувствительность появляется, в кончиках пальцев покалывает.
Секунд через двадцать вот такой вот «терапии» она сама несколько раз согнула пальцы, а потом осторожно взяла меня за руку и сжала. На этот раз значительно сильнее, а перед глазами сразу высветилось сообщение.
«Экстренная коррекция выполнена.»
«Функциональная проводимость: 71%.»
«Полное восстановление требует покоя и медицинского наблюдения.»
«Награда: 20 очков.»
Ещё и заработал. Красота же.
— Как ты это сделал? — спросила она с таким трепетом в голосе, будто только что стала свидетелем чуда.
— Я же говорил, что немного разбираюсь в работе человеческого организма. Просто оказал первую помощь, а в больничке сделают снимки и долечат до конца.
Она подняла руку, посмотрела на кончики собственных пальцев, а затем провела ими по моему лбу.
— Лёша, у тебя кровь идёт.
Я отвёл голову.
— Пойдёт да пройдёт. Тебе сильнее досталось, постарайся не двигаться, — ответил и вновь активировал интерфейс.
— Лёша…
— Я смотрю, ты тоже любишь повторяться, — произнёс я и взял девушку за запястье правой руки.
— Что ты делаешь?
— Раз уж мы тут сидим посреди улицы и ждём скорую, дай я кое-что проверю.
Вика немного удивилась, но послушно положила ладонь поверх моей. Я провёл пальцами вдоль запястья, осторожно сжал большой, указательный и средний. После только что проведённой коррекции сила возвращалась, но реакция всё равно казалась какой-то ватной. И именно в этот момент у меня проскользнула мысль, что изначальная проблема, вызвавшая аварию, лежала глубже.
Несколько капель крови сорвались с моего лба и капнули на щёку байкерши, но она даже не шевельнулась, пристально изучая моё лицо.
Трёхмерное изображение кисти увеличилось, кожа исчезла, оставив перед глазами сухожилия, связки и проходящий через запястный канал нерв. А следом появилось окно.
«Обнаружено хроническое функциональное нарушение.»
«Компрессионная невропатия срединного нерва правой кисти.»
«Синдром запястного канала. Умеренная степень.»
Я нахмурился и попробовал сменить слайд, как меня внезапно повело в сторону.
— Стой, стой, — вовремя подхватила меня Вика. — Только не отключайся! Слышишь, не вырубайся!
Несколько раз быстро моргнул, возвращая себе равновесие, и выдохнул.
— Один раз повело, а ты сразу — не вырубайся, — с натянутой фальшивой улыбкой ответил я. — Всё со мной нормально.
А вот нормально-то и не было. Видимо, я неплохо приложился головой, и мне бы действительно не мешало прилечь, но Вика оказалась куда более интересной. Пришлось вновь стряхнуть кровь и насильно перелистнуть страницу интерфейса.
«Сопутствующие факторы: хроническая перегрузка сгибателей предплечья. Отёк сухожильных влагалищ. Ограничение подвижности костей запястья.»
«Скорость проведения импульса по срединному нерву: снижена на 24%.»
«Сила хвата при продолжительной нагрузке: прогрессивно снижается.»
«Характерные проявления: парестезии большого, указательного и среднего пальцев через 15–20 минут непрерывной нагрузки.»
— А вот такого я точно не ожидал.
— Что? — насторожилась Вика.
Вот теперь картинка действительно начала складываться. Да, мотоцикл летел быстро, спору нет, и Шахрух дёрнул руль неожиданно, но Вика по какой-то причине не изменяла траекторию до самого последнего мгновения. Не успела или попробовала, но пальцы к тому времени уже не слушались?
Я посмотрел на девушку и вытер собственную кровь у неё с лица.
— У тебя пальцы раньше немели? До аварии. Большой, средний и указательный. Минут через пятнадцать-двадцать езды. Сначала могло покалывать, а потом чувствительность становилась хуже. Было такое?
Она моментально напряглась, а лицо побледнело ещё больше.
— Откуда ты знаешь?
— Вика… — произнёс я уже