Без страха и упрёка 7 - Андрей Борисович Земляной
И это тоже было иезуитством вполне византийской модели, потому как уйдя, американцы всё равно не потащат с собой тяжёлую технику и не увезут всех тех, кто стал за это время хорошим мастером, оставив по сути готовые строительные предприятия, которые они сами создали в России.
Да, золотой запас придётся чуть растрясти, но учитывая, что решаться будет одна из самых старых и весьма болезненных проблем страны — разговор вообще ни о чём.
Микоян, получив отеческого пинка, улетел в США договариваться со строителями, а весьма неожиданно одна из немецких компаний, подала заявку на участие в строительстве на территории СССР, а вослед за ней потянулись и другие в том числе и из Англии.
И что интересно, что Штурмин тут вроде был совершенно не при чём, но люди Берии уже всё выяснили, и выложили все расклады Хозяину.
И это тоже выглядело совсем необычно, когда человек вёл тихую интригу не для себя или каких-то заслуг, а просто для страны, причём внешне, всё как-то очень просто. Звонок Моррису, «не посоветуете ли хорошего строителя способного на большое количество относительно мелких проектов?» Затем звонок в Германию, «Герр Шульц? Лорд Эшбернем беспокоит. Мне посоветовали вас как крупного специалиста по строительству. Вас интересуют большие объёмы в России?» И всё это на языке собеседника и как утверждают слухачи, без малейшего акцента.
И ни у кого из срочно понаехавших акул капитализма никаких сомнений и разрушения шаблонов, в том, что британский граф имеет генеральское звание и должность одного из высших руководителей страны.
Ну и правда. Кем ещё может быть победитель фашизма кроме как британским пэром? Вот и стояли перед двадцатичетырёхлетним генералом навытяжку британские, германские и американские предприниматели, впитавшие чинопочитание вместе с молоком матери и вписавшие его на скрижалях англо-саксонского генофонда.
Но самый толстый и горячий фитиль, Штурмин вбил под хвост советских строителей. Ведь в СССР простоять сутки без бетона или цемента — норма. Не привезли кирпич, опять шабаш. И так почти без перерыва на работу. Немцы, британцы и американцы так строить не умели, и поэтому походив и посмотрев для начала подняли десяток быстросборных заводов по производству кирпича и бетона, выкупленных у Британской и Германской армии, а когда те начали давать продукцию, автоколонны из немецких военнопленных, на трофейных и уже сделанных в Союзе грузовиках Мерседес, стали возить материалы на место стройки, в небо потянулись корпуса домов словно они росли из земли сами.
Министр гражданского строительства Василий Иванович Иванов, был в ярости, и уже готов был ехать к Сталину «ставить щенка на место» когда его перехватил ещё более опытный министр военного строительства Семён Захарович Гинзбург, и буквально силком усадив в своём кабинете, быстро объяснил, что и к чему.
Иванов, багровый от злости, мерил кабинет шагами, то и дело поглядывая на совершенно спокойного Гинзбурга, который неторопливо допивал чай поставленный перед ним шустрой секретаршей.
— Семён Захарович, да это же чёрт знает, что! Иностранцы хозяйничают на наших стройках, каких-то пленных немцев привезли, свои порядки устанавливают, а меня даже в известность не ставят! Я к Сталину пойду, пусть этот выскочка объяснит, кто ему такие права дал!
— Сходи, Вася, сходи, — Гинзбург поставил чашку на блюдце. — Только сначала подумай, что будешь говорить. Так-то у тебя кирпич неделями на станции лежит, пока на стройке каменщики в козла забивают. И что бетонные заводы простаивают, потому что начальник снабжения вовремя цемент не заказал, потому что ему лапшу телефонную на строке перерубили? А у немцев машины по графику ходят, бетон непрерывно идёт и дома растут быстрее, чем твои прорабы отчёты пишут?
— У них техника! Деньги! Им же всё готовое дают! — Иванов даже задохнулся от возмущения.
— А кто тебе мешал эту технику заказать? — спокойно осведомился Гинзбург. — Штурмин не с неба заводы спустил. Он их нашёл, купил, привёз и запустил. И товарищ Сталин прекрасно знает, кто и что сделал. Более того, ему ежедневно кладут на стол сводки по этим стройкам, и сравнение там совсем не в твою пользу.
Иванов остановился, тяжело дыша.
— И что ты предлагаешь?
— Успокоиться, Вася, и начать работать. Дрючить своих начальников главков, управляющих трестами и директоров заводов так, чтобы они по ночам просыпались от одного слова «график». Перенимать опыт, учиться у немцев, англичан, да хоть у чёрта лысого, если тот умеет строить быстрее и дешевле. Потому что Штурмин показал Хозяину, как можно строить, а теперь он обязательно спросит, почему остальные так не работают. И спросит не только с тебя, но и с меня, и со всех. А когда заработает завод Тойоты, автостроителям, вообще вилы.
Гинзбург поднялся и, подойдя к собеседнику, дружески положил ему руку на плечо.
— И запомни, Вася, одну простую вещь. Если ты сейчас пойдёшь жаловаться на Штурмина, то очень скоро будешь вкалывать на лесопилке, где-нибудь в Верхоянске, причём не факт, что директором. А если возьмёшься за дело, получишь и технику, и деньги, и людей. Только результат показывай. Потому что оправдания сейчас никого не интересуют.
Конечно Берия что называется «держал руку на пульсе» и был готов поддержать Штурмина своими методами, но, не пришлось. Всё разрешилось и так, а строители чуть повозмущавшись тоже взялись за дело, и стройка закипела как в сорок первом. Потому что умели строить. Умели, но расслабились, потому как война же кончилась. Чего уж теперь?
Но когда в их уютный сарайчик ворвался Штурмин, всем стало не смешно и очень больно, потому что у этого отморозка вообще не существовало авторитетов, и по слухам он бывало перечил даже Сталину.
Теперь его почти в глаза называли «стальной генерал» не только в западной прессе, но