Без страха и упрёка 7 - Андрей Борисович Земляной
Алексей тут же поднялся, и одёрнув китель, твёрдо взглянул в лицо маршала.
— Интересно, но у меня есть одно, но очень важное предложение. Давайте отложим эту дискуссию на начало третьей декады июля. Уверен, что события в мире изменят направление обсуждения принципиально.
Когда такое произносит руководитель управления аналитики, это не просто мнение какого-то человека, пусть даже и с такими военными заслугами, и Жуков мысленно отругав себя, что не обсудил эту тему со Штурминым ещё до совещания, встал, собрав документы.
— Совещание закрыто. Следующее заседание по данному вопросу переносится на двадцатое июля.
Когда он дошёл до кабинета, окликнул адъютанта, что-то ковырявшего в портфеле.
— Что, Константин Сергеич, обосрались? «Да откуда у молодого мнение на этот счёт! Да будет молчать как рыба об лёд…» И я старый дурак вас послушал… — Жуков со свей дури грохнул папкой об стол, так что тяжёлый письменный прибор из бронзы и малахита подскочил, недовольно звякнув. — Работнички, мать вашу.
Совещание проходило в марте, и к двадцатому июня, все готовили доклады, плакаты с графиками и сводки, подтверждающие что армия должна иметь не менее шести с половиной миллионов «штыков» и находились в полной уверенности, что раскатают молодого генерала в тряпки, но семнадцатого числа, по всем газетам и радио грохнуло сообщение об испытании в пустыне Мохаве, бомбы чрезвычайной мощности, оценённой в эквивалент двадцати килотонн тринитротолуола.
Не имея способа продемонстрировать мощь атомной бомбы на ком-то, американцы сделали из взрыва настоящее шоу, пригласив журналистов включая советских и военных атташе всех стран, аккредитованных в США.
На совещание Алексей тоже прибыл со схемами, но только не в виде листов ватмана, а с прибором диаскопической проекции, и плёнками и естественно выступил первым, рассказав о том, что такое атомный взрыв, о его последствиях, радиоактивном заражении, уничтожении связи и прочем, сопровождая свои слова показом ярких слайдов на экране.
— И я хочу сказать, что наши учёные тоже готовы к испытаниям этого оружия. Теперь о чисто тактических последствиях применения ядерного оружия. Армия любого размера, находящаяся на любой территории фактически бессильна, потому что захватывать нечего. Города превращены в радиоактивные руины, все механизированные колонны, замеченные на марше, будут подавлены ударами атомных бомб малой мощности, и главное для чего нужна будет армия — это для разбора завалов и вывоза гражданских людей из зоны поражения. Но для этого, не требуется призывник с автоматом. Для этого нужен специально подготовленный человек, в полной химической защите, владеющий инженерной техникой, средствами фиксации и определения уровня заражения и имеющий при себе все медицинские средства для оказания первой помощи.
Шесть миллионов у нас в армии или шестьдесят, не имеет никакого значения потому что значение будут иметь строительные и ремонтные управления, автотранспортные предприятия и госпитали. Да, многое из этого армия может развернуть достаточно быстро, но это всё в расчёте на собственное обеспечение, а не на восстановление народного хозяйства и не сбережение гражданского населения, а именно это и будет главной задачей проводимых работ.
Аналитическое управление считает, что оптимальным количеством в СССР является армия в полтора миллиона сухопутных сил, плюс пятьсот тысяч моряков. А для обеспечение неотложных спасательно-аварийных работ, предлагает выйти в Совет Министров с проектом создания Министерства по Чрезвычайным ситуациям, объединив в себе войска химической защиты, пожарные части, частично госпитали и другие потребные силы и средства общим числом до пятисот тысяч человек.
Я, как заместитель председателя правительства готов поддержать такую инициативу армии. — Алексей обвёл зал медленным взглядом. — Готов ответить на все вопросы.
К такому, генералов, маршалов и адмиралов жизнь точно не готовила, и они, понимая, что дискуссии тут быть не может, просто молчали.
Ну и правда, зачем нужны, например, самолёты, когда одна бомба, попавшая на аэродром, просто стирает всю авиацию, включая обслуживающий персонал, склады и части обеспечения? Это какая-то совсем другая война, и кое-кто помнил, как разглядывал результаты падения бомб повышенной мощности Шторм 6, на вражеские позиции. Тогда появление таких боеприпасов практически обнулило всю тактику Вермахта, а следом посыпалась и стратегия.
И снова обсуждение увяло, и Жукову пришлось отменять собрание чтобы проработать информацию, поступившую от Штурмина, а в папке переданной им министру обороны, было куда больше информации чем он озвучил публично, в том числе и о долговременных последствиях радиоактивного заражения.
В кабинете министра обороны 23 июля 1945 года собрались люди, ещё недавно командовавшие фронтами, армиями и флотами, разгромившими сильнейшие военные державы Европы и Азии. Маршалы Жуков, Василевский, Рокоссовский и Конев, генерал армии Черняховский, начальник Генерального штаба Алексей Антонов, главный маршал авиации Александр Новиков, адмирал флота Николай Кузнецов и начальник инженерных войск маршал Михаил Воробьёв. У стены, возле большой карты Советского Союза, расположился начальник Оперативного управления Генштаба — генерал-полковник Сергей Штеменко.
Жуков специально распорядился пригласить только тех, кто непосредственно занимался стратегическим планированием или руководил основными видами вооружённых сил. Никаких заместителей по говорильной части, представителей кадровых управлений и начальников многочисленных снабженческих служб. Ему требовалось мнение профессионалов, способных оценить полученную информацию независимо от того, насколько сильно она противоречила их прежнему опыту.
На столе лежали девять одинаковых папок с красной полосой и грифом особой секретности. Сам Георгий Константинович за прошедшие три дня прочитал все документы дважды и теперь намеревался разобраться в том, что ещё неделю назад счёл бы фантазиями человека, начисто утратившего способность здраво рассуждать.
— Товарищи, — начал Жуков, дождавшись, пока все займут места, — я пригласил вас не для обсуждения штатов, окладов или судьбы отдельных соединений. У нас возник вопрос значительно серьёзнее. Если расчёты, представленные аналитическим управлением Штурмина, хотя бы наполовину соответствуют действительности, мы должны признать, что вся существующая система организации вооружённых сил нуждается в коренном пересмотре и причём дело не ограничивается сокращением армии. — Он указал на папки. — Здесь материалы, которые Штурмин не стал демонстрировать на общем совещании. Расчёты последствий атомных ударов, перспективы развития этого оружия, оценка уязвимости промышленности, транспортной сети, аэродромов, портов и крупных войсковых группировок. Есть и прогноз на ближайшие десять-пятнадцать лет. Предупреждаю сразу, что читать это тяжело, а обсуждать будет ещё тяжелее.
Рокоссовский, прилетевший из Маньчжурии накануне вечера, открыл свою папку.
— Георгий Константинович, я материалы просмотрел ещё в самолёте. Только одного не понимаю. Вы уверены, что американцы действительно сумеют поставить производство таких бомб на поток? Сейчас у них, насколько известно, всего несколько опытных изделий.
— Сегодня несколько, — устало ответил Антонов. — А через пять лет? Или десять? Штурмин специально предупреждает, что оценивать новое оружие по его нынешней доступности совершенно бессмысленно. Россия начала первую мировую вообще без