Без страха и упрёка 7 - Андрей Борисович Земляной

частью. По дорожному строительству пусть ваше управление совместно с Госпланом и соответствующими наркоматами разработает программу на десять лет. Реактивную пассажирскую авиацию обсудим с авиационными конструкторами и двигателистами. А вот вопрос подготовки и отбора руководящих кадров пока оставим между нами, потому что вы затронули значительно более серьёзную проблему, чем кажется на первый взгляд. Заводы можно построить, деньги выделить, специалистов обучить. Но люди, уже занимающие должности, не всегда готовы уступать их более способным. Особенно если привыкли считать своё положение пожизненным. И прежде чем менять систему, нужно очень хорошо представлять, как она устроена.

— Согласен. Поэтому я и предлагаю начинать осторожно.

— Вот и начнём. Подготовьте для меня небольшой документ. Не постановление, не проект закона, а ваши соображения о том, каким образом можно организовать постоянный поиск, подготовку и выдвижение способных людей. Без громких слов и общих рассуждений. Мне нужны конкретные механизмы, которые можно проверить на практике.

— Сделаю.

Сталин встал, показывая, что разговор закончен, и проводил гостя до двери кабинета. Уже взявшись за ручку, он неожиданно остановился.

— И ещё одно, товарищ Штурмин. Вы сегодня сказали, что хотите построить самую удобную для жизни страну в мире. А если не получится?

Алексей усмехнулся.

— Значит, придётся разбираться, где ошиблись, и пробовать снова. Другого способа я не знаю.

Сталин коротко рассмеялся и протянул ему руку.

— Хороший ответ. Идите, Алексей Иванович. У вас дома теперь есть дела поважнее государственных совещаний. Передайте супруге мои поздравления.

— Спасибо, Товарищ Сталин. Обязательно передам.

Когда Штурмин ушёл, Сталин ещё некоторое время стоял возле стола, потом вернулся к карте и медленно провёл пальцем от Москвы через Урал, Сибирь и Дальний Восток. Огромная территория, тысячи километров, горы, реки, леса, тундра, города и посёлки, многим из которых ещё только предстояло появиться.

За годы войны он привык измерять успех количеством выпущенных танков, самолётов, орудий, числом подготовленных дивизий и освобождённых городов. Теперь перед ним возникала другая система измерений: дороги, школы, больницы, предприятия, качество товаров, продолжительность человеческой жизни.

И люди, которые должны были всем этим управлять.

Сталин снова вспомнил разговор о кадрах. Сам он прекрасно понимал их значение и не раз убеждался, насколько многое зависит от правильного назначения одного-единственного человека. Но Штурмин предлагал не просто искать хороших руководителей. Он хотел создать порядок, при котором государство постоянно получало бы новых, не полагаясь на удачу, личные знакомства и волю очередного начальника.

Это было труднее любого промышленного проекта.

И гораздо опаснее для тех, кто уже привык считать государственные кресла своей собственностью.

Сталин посмотрел на трубку, и поняв, что всё это время просидел с набитым табаком, зажёг спичку, раскурил трубку, опустился в кресло и некоторое время смотрел на закрытую дверь.

Он так и не смог до конца понять Штурмина.

Ему казалось, что человек с подобными возможностями рано или поздно должен захотеть большей власти, влияния, собственного положения. Но молодой генерал, которому теперь были открыты двери королевских дворцов и крупнейших банков мира, говорил о том, как сделать так, чтобы дочь обычного рабочего получила не меньше возможностей, чем дочь наркома, и это заставляло взглянуть на него совершенно иначе.

Впервые за долгое время Сталин почувствовал, что рядом появился человек, мысли которого буквально резонировали с его собственными мыслями и мечтами и думал не только о том, как управлять Советским Союзом сегодня, но и о том, как устроить его так, чтобы он мог успешно развиваться через много лет после ухода нынешних руководителей, и это странным образом совпадало с теми преобразованиями, которые готовил сам Сталин. Новой конституцией, где партия превращалась из «руководящей и направляющей» в политическую организацию, больше занимающуюся идеологией, а экономикой не занимаясь совсем.

Только что организованные коллективные хозяйства хлопкоробов и хлеборобов особого Манчжурского административно-территориального района, готовят поля к посеву и обработке агрокультур в соответствии с решениями местных Советов и правлений коллективных хозяйств.

На полях работают трактора Тр-34М, легко справляясь с плотной почвой ещё не знавшей плуга, а группа агрономов и агротехников Минсельхоза и Сельскохозяйственной академии имени Ленина — ВАСХНИЛ.

Банды и вооружённые группы, ещё недавно хозяйничавшие здесь, совершенно разогнаны, и частично ушли на территорию Китая, а большей частью уничтожены, так что никто не помешает труженикам Манчжурии выполнить план по заготовке продуктов и сдаче зерна.

Правда 5 июня 1945 года.

Как-то постепенно Алексей сменил форму на штатский костюм, и стал появляться в мундире только при посещении Генштаба, что случалось далеко не каждый день. Его Управление работало вполне успешно и без него, и включатся приходилось нечасто.

Также он потихоньку сдавал все предметы из своего списка экстерната, продвигаясь к получению диплома, планируя где-то к следующей осени всё закончить.

Вера тоже вернулась к учёбе, а заботу о маленькой Катеньке, взяла на себя Мария Петровна, напрочь отказавшись от приглашения няни.

— Вот ещё. Будут тут чужие шастать. — Она строго посмотрела на Алексея. — Ничего. Троих выходила выкормила, и Катеньку обихожу.

В связи с этим, они снова стали выходить в люди, бывать на спектаклях и концертах. После рождения малышки, Вера расцвела ещё краше, и Александров начинал посматривать на неё с профессиональным интересом словно примеряя в кадр.

Реформа органов управления прошла спокойно и незаметно, кроме того, что люди продолжали путаться и писали в документах «Народный комиссариат такой-то» а не Министерство…

Алексей заменил оба удостоверения, и бывало, что на пропускном в минобороны предъявлял документ из Совмина и наоборот, но естественно Штурмина в лицо знали все и даже не обращали внимания на такие мелочи.

Зато заставили ознакомится и подписать кучу бумажек о том, что он теперь включён в резервный контур управления под названием «Особый список» где было расписано кто и что принимает под контроль в случае каких-то обстоятельств, и собственно перечень этих обстоятельств на двух страницах.

Армия, разбухшая за время войны до восьми миллионов, сокращалась, но самым жизненно-важным оставался вопрос, до какой степени сокращать вооружённые силы. И вопрос вовсе не праздный, так как он затрагивал сотни генералов и адмиралов, а также десятки тысяч полковников, не желавших уходить в отставку и в запас.

Естественно Алексея как главу управления пригласили на совещание по вопросам оптимальной численности вооружённых сил, и вначале все очень долго и красочно говорили о нерушимости границ, необходимости иметь крепкий кулак, и всё такое, но как-то внезапно министр обороны Георгий Константинович Жуков, заметил скучающее лицо Алексея, и остановив очередного краснобая, прямо обратился к нему.

— А вам товарищ генерал-лейтенант, я вижу не