Абиссинец 1890. Том 9 - Сергей Насоновский

У самого порога избы кто-то лежал, уткнувшись лицом в землю. Второе тело виднелось возле стены. Сначала я подумал, что это Кремень и Илька. Но потом пригляделся к одежде: нет, не они. Дверь свисала косо, в самой избе мерцал слабый свет фонаря. Ни Ильки у подхода, ни Кремня возле сруба. Изнутри тоже не было слышно никаких звуков.

Снова опоздали? Я подался вперед, но Рыжий удержал меня за рукав. Фараон показал Косте обойти кусты, сам взял на мушку выход из избы. До лиц лежавших, свет фонаря не доставал.

Сбоку, за поваленным деревом, негромко свистнули. Семен ответил, ветки раздвинулись, и между ними показалась Илькина голова.

— Свои, — сказал он вполголоса.

Он выбрался навстречу и показал за корни.

— С нами порядок, пленных вытащили. Эти двое, — он указал на убитых, — к нам пришли через час после вашего ухода.

— Давно вы тут?

— Да как все началось. Я еще вас на тропе заметил, только сперва разобрать хотел, кто идет.

За деревом сидел Кремень, опираясь спиной о ствол. Векшин лежал рядом на животе, со связанными за спиной руками. Повязка закрывала ему глаза. Китаец на подстилке чуть дальше.

Увидев нас, Кремень приподнял ладонь. Семен сменил его возле пленных, а мы отошли к Ильке. Фараон присел так, чтобы видеть вход в избу. Я устроился рядом.

— Как засекли?

— Я у колеи сидел, когда они подошли, — ответил Илька. — Возле сторожка ветка хрустнула. Пригляделся, а там кто-то за деревом устраивается и на избу смотрит. Потом второй к нему подобрался. Я от них сбоку был, под елками, они мимо меня прошли.

— Я следом двинул, держась в кустах. К двери они подобрались, первый к порогу подкрался, второй под окном остановился, винтовку поднял. Тут я и ударил.

Илька провел ладонью по щеке.

— Того, у порога, сразу положил. Второй успел развернуться, выстрелил в кусты. Я за дерево, а он к углу подался. Там его и достал, подождал немного, послушал, не шевелится ли еще кто. Потом уже к избе подошел.

Кремень наклонился ближе.

— Я только выстрелы услышал. Дверь на прицел взять успел. Потом Илька из-за угла отозвался, велел собираться и наружу выходить.

— Портного первым сюда отвели, — продолжил Илька. — Привязали, вернулись за китайцем.

Я посмотрел на лежавшего за корнями Векшина. Тот приподнял голову, но Семен положил ладонь ему на затылок, и портной опять уткнулся лицом в подстилку.

— В избу возвращаться не стали? — спросил Фараон.

— А чего там сидеть? — ответил Илька. — Эти двое нашли, могли и других за собой привести. Кремень тут с пленными остался, отсюда вход виден. Я дальше отошел, чтобы и на тропу поглядывать, и с леса никого не пропустить. Тут вас и дождался.

— Они за этим китайцем еще от лазарета могли присматривать, — сказал Фараон. — Надо нам точку менять.

Илька с Кремнем перевезли манзу и Векшина в запасное укрытие за оврагом. Мы перебрались следом и там устроились на пару часов, чтобы передохнуть. Я набил патронами опустевшие каморы револьвера. Костя принес воды. Пить хотелось до одури, но после нескольких глотков опять замутило. Последствия удара головой ощущались до сих пор.

Остаток ночи ушел на сборы и дорогу. Илька с Кремнем остались при пленных, к реке нас повел Фараон.

Схему из кузницы дядя еще на привале сличил с атаманскими выписками. Ближайшая дровяная стоянка совпала и по дороге, и по отмеченному спуску.

К берегу подошли уже утром. Из-за большой дровницы виднелась отдельная кладовая у воды. По всей видимости, нам туда и нужно было.

Дальше располагалась пассажирская пристань, где стояла «Сунгача». Люди еще сходили на берег: видать, пароход прибыл недавно.

У кладовой рабочие перегружали дрова. Рядом, сверяя объемы, голосил мужик в сером сюртуке. По его указанию из кладовой вынесли два ящика к порогу. Он осмотрел их, после чего нырнул в помещение, вынес кожаную сумку, сложил туда бумаги и запер на замок.

Работник со двора окликнул его, спрашивая, куда класть остаток дров. Мужик в сером отмахнулся, указав на вторую дровницу, и подозвал двоих работяг, которые только что вынесли ящики.

— Эти тут пока оставьте. Как закончите, скажу, что с ними делать. Сейчас ступайте к дровам.

Те вернулись к работникам. Мужик в сюртуке прихватил сумку и направился вдоль берега, в сторону отдельного спуска за сараем.

— Костя, останься при кладовой, — сказал дядька. — Рыжий, заходи к спуску снизу. Фараон, верхняя тропа за тобой. Абиссинец, — он повернулся ко мне, — держись за мной.

У «Сунгачи» было людно, на землю сходили новые переселенцы, о которых говорил Корф, в основном крестьянские семьи.

— Да поставь ты, пока кого не зашиб, отец сам перенесет! — кричала мать на сына, который пытался спустить с парохода узел с торчавшей из него кочергой.

— Матушка, пока тятенька будет все наши узлы спускать, пароход до Одессы дойдет.

К нему подошел батюшка с рыжей бородой, помог закинуть узел на спину, придержал его, пока тот ступал на сходни, и повернулся на чей-то зов. Он показал бабушке, куда отнесли ее сундук, потом подал на борт скатанный тюфяк. Мы пробирались вдоль подвод, и я невольно замедлил шаг.

Батюшка стоял теперь лицом ко мне. Я перевел взгляд на Семена, снова посмотрел на священника. Рост такой же, глаза, брови, даже складка возле носа знакомая. Только у Семена усы, а у этого еще и борода. Черт побери, да их рядом поставь, так и перепутать недолго.

Семен уже остановился, ухватившись за край телеги. Глядел на батюшку и ничего больше перед собой не замечал. Возница едва не задел его оглоблей, пришлось мне придержать ее рукой. Губы Рыжего шевельнулись:

— Васька…

Семен подался к сходням и набрал воздуха, чтобы окликнуть брата, но дядя, шедший следом, дернул его за рукав.

— Семен, не сейчас, — негромко сказал Аркадий Игнатьевич.

За подводами мелькнул мужик в сером сюртуке. Рыжий еще раз глянул на брата, потом на дядю. Кивнул, провел ладонью по усам и сам двинулся вдоль берега, обходя толчею.

Батюшка тем временем забрал у девочки корзину.

— Там чашки, батюшка. Матушка велела беречь.

— Не переживай, сбережем ваши чашки, Настасья. Ступай, отец тебя на берегу уж заждался.

Он улыбнулся ей, поднял корзину повыше и понес по сходням. Девочка побежала вперед, придерживая подол. С палубы отец Василий обернулся к оставшимся на берегу, и Семен, уже отходивший от телег, улыбнулся. Еще несколько шагов я видел его лицо, потом Рыжий скрылся в толчее. Ну вот и добрался