Абиссинец 1890. Том 9 - Сергей Насоновский
— Не все успел внести, — сказал я, подвинув лист дяде. — О нас сразу в записке связному сообщал.
Аркадий Игнатьевич достал записку Векшина и положил рядом. У портного буквы теснились, лезли одна на другую. Тем же почерком были сделаны пометки на полях. Возле описания Фараона стояла отметка о появлении у лазарета. Основной текст был ровным, с одинаковыми промежутками между строками.
— Это ему готовое приносили, — сказал дядя. — Он только приписывал, кого и где увидел.
В описании Кречета значился лагерь. Я прочел еще несколько строк и вернулся к началу. Портной действительно не преувеличивал: про некоторых наших здесь было написано больше, чем я сам о них знал.
— Второго мая он это получил?
— С его слов. Даты тут не проставлены.
Дядя забрал у меня бумагу.
— Место указал верно, описания нашлись. Остальное еще проверять надо.
Он задержался над строками о людях Сыча, потом отложил записи к уже просмотренным.
— Распределение по группам, прежняя служба, кому подчинены. Все это есть в моих закрытых отчетах. Вот здесь почти теми же словами изложено, будто с них переписали. Станичный портной таких сведений сам не соберет, хоть всех своих заказчиков по десять раз расспросит.
— Выходит, ваши отчеты как-то к ним попадают?
— Да это и так понятно, что через канцелярию теперь ни одну бумагу пускать нельзя.
— Теперь только Корфу лично, запечатанным пакетом. Нужно будет сперва с Панеровским через соляной амбар связь установить, дальше он своим порядком передаст. Без писарских копий по всем столам.
Дядя вынул чистые бумаги.
— Выписки поможешь сделать. Подлинники оставим здесь, они нам еще понадобятся.
Перед тем как сесть за донесение, он подошел к Векшину уточнить срок следующей передачи.
— Через два дня! Он сам сказал, я не придумываю. Девятнадцатого ждать велел.
— Помню я. Ты вот что скажи: если в мастерской тебя не будет, кому он флакон оставит?
— Он лично только мне передавал. А как теперь… Не знаю я. Вы его возьмите, господин хороший. Он же знает, чем меня поили.
Вернувшись к бумагам, Аркадий Игнатьевич записал дату передачи возле примет: высокий, нос с горбинкой, бородавка под правым глазом, светлые брови.
— Этого тоже упускать нельзя, — сказал Семен, заглянув в блокнот.
— Если придет. Портного нет, кузнец исчез, сборщика не дождались. Могут и не послать.
Аркадий Игнатьевич разложил передо мной записи атамана.
— По фальшивкам тоже сделай выписку. Где уже проверено, отмечай. Про расчет с работниками пока отдельно, как неподтвержденное.
Пока я переписывал, Аркадий Игнатьевич составлял донесение о потерях и охоте за нашими людьми. Рассказ о том, как иногородние передавали сведения сборщикам, и срок получения описаний дядя пометил как показания Векшина. Туда же приложил набросок отмеченного на карте района в Китае, указав, что требуется проверка.
Когда я передал выписки, дядя сверил их с подлинниками, подписал последний лист донесения и сложил бумаги в конверт. Все оригиналы, с которых переписывали, остались у нас.
Я попросил разбудить меня, когда придет время менять Кремня, подложил ранец под голову и провалился в сон.
Разбудил меня Фараон. Солнце уже клонилось к закату, но в избе еще было светло.
— Кремень спит. Через полчаса Тайгу сменишь. Вставай, расхаживайся потихоньку.
Я сел, переждал головокружение и поднялся, держась за столб. Кремень спал возле вещей, подложив ладонь под щеку. Я походил по избе, пока не размялся, попил воды, потом вернулся за оружием. Проверил Ли-Метфорд и свои револьверы.
Моя смена закончилась в сумерках. У колеи меня сменил Кремень, и я вернулся к избе.
Дядя перед нашим выходом наставлял Ильку:
— Ты при пленных, Кремень на подходе. Покажутся чужие — уходите, этих за собой не тащите, оставьте тут. Только так, чтобы они уже не смогли заговорить. По пути отхода выставляйте отметки, чтобы я вас найти смог.
В станицу пошли впятером. Фараон с Костей ушли первыми, мы вслед за ними добрались до крайних дворов и там разошлись. Семен повел меня к амбару через проулок, дядя должен был подойти с другой стороны.
У поворота мы пропустили прохожего. Дальше идти не дал Фараон, показавшийся из-за забора. Он отвел нас в тень.
— У ворот часовой, второй обходит амбар. Через двор не суйтесь, идите вдоль заднего заплота. Костя пропустит.
За воротами я разглядел караульного с винтовкой. Фараон остался наблюдать за ним, а мы с Семеном свернули за постройки. Костя устроился возле сложенных досок, откуда просматривались задний угол амбара и подход к нему.
Пришлось подождать, пока обходивший здание караульный минует угол. Костя проводил его взглядом и махнул нам. Мы прошли вдоль заплота к задней стене, где к нам присоединился дядя.
Семен достал ключ, который Панеровский передал ему вместе с указаниями для связи, и отпер небольшую дверь. Я придержал створку, пока они входили, затем проскользнул следом и прикрыл за собой.
— В дальнем углу, за пустой кадкой, — негромко сказал Рыжий. — Между стойкой и обшивкой есть щель.
Я остался у двери. Семен с дядей прошли между мешками; Рыжий отодвинул кадку, Аркадий Игнатьевич просунул пакет за стойку. Вернув кадку на место, они подошли ко мне.
Я приоткрыл дверь ровно настолько, чтобы видеть Костю. Он держал ладонь поднятой. За углом послышались шаги, и я снова притворил створку. Караульный прошел вдоль стены, потоптался возле штабеля и двинулся дальше.
Когда я выглянул снова, Костя показал в сторону заплота. Мы выбрались наружу, Семен запер дверь, и тем же путем вернулись за постройки. Костя ушел следом за нами; Фараон снялся последним. До кузницы опять добирались порознь.
У знакомого заплота я присел. Дядя остановился рядом.
— Ищем прежде всего документы, любые, которые попадутся. Что получал, кому выдавал, куда отправлял. Еще нужно посмотреть, что там по припасам. Если бойцы возле него держались, могли через мастерскую снабжаться.
— Нам бы, конечно, еще вчера туда заглянуть…
— Вчера мы Кедра искали, Абиссинец. Не разорваться же.
Подошел Фараон.
— Снаружи никого. Внутри пока не смотрел. Костя сейчас обходит дом.
Фараон пропустил нас во двор. У мастерской я задержался за тем же штабелем досок, откуда вчера встречал кузнеца. Семен проверил дверь и заглянул внутрь, придерживая створку. Из-за дома вернулся Костя.
— Пусто. Выезд тоже посмотрел.
Ракитин указал ему на угол мастерской.
— Задний двор твой. Сам буду возле главных ворот. Рыжий, держишь эту дверь. Предупреждение — два коротких свиста. Услышите, выходите