Ленивый герой - Nezloi

Вдруг выяснилось, отец всё же стал поручителем для дяди Пети, того самого прожектёра. Причём речь шла о довольно крупной сумме.

Новость мне не понравилась: я уже успел составить своё мнение о дядьке и был практически уверен, что ничего у него не получится.

— Эх, чует моё сердце, попадём мы с этим дядей Петей в неприятности.

На следующий день пришла Даньдань с апельсинами. К моей удаче, пришла она достаточно рано, и дома, кроме близняшек и мамы, никого не было.

Крикнув маме, чтобы нам не мешали, мы будем заниматься, не уточнив чем, я запер дверь на замок. Но, увы, дальше лёгкого петтинга у нас не зашло. Причём Ивовна вроде бы и не была против, но постоянно маячившая за дверью мама нас так напрягала, что малейший скрип половицы отбивал всё желание. Я даже не решался повалить её на кровать — боялся, что нас застукают, напрочь забыв, что запер дверь на ключ.

В итоге, не выдержав психологического давления со стороны матери, я оторвался от растрёпанной и раскрасневшейся девушки, перебрался на кровать и решил наконец-то добить повесть «Белый клык». Даньдань заинтересовалась и, робко пристроившись рядом, стала заглядывать мне в телефон. Улыбнувшись, сдвинулся к стене и похлопал по одеялу рядом с собой. Ивовна заколебалась: похоже, лечь рядом с парнем для неё всё ещё было слишком.

Пришлось взять её за руку и мягко потянуть на себя. В этот момент я уже не помнил о своём желании дописать повесть, как и о маме, которая где-то за дверью комнаты блюла мою девственность. Даже не знаю, чем бы всё это кончилось, но в этот момент мимо двери в очередной раз преувеличенно громко прошла мама. Даньдань вздрогнула и, словно очнувшись, выдернула свою лапку из моей руки и вскочила на ноги.

Скомканно попрощавшись, она чуть ли не бегом рванула к двери. Естественно, на выходе она столкнулась с мамой, которая по её вытаращенным глазам, красному лицу и мятому платью мгновенно всё поняла.

После ухода Даньдань я опять получил от мамы — на этот раз за то, что «обидел» девушку. Пришлось долго доказывать, что до «обиды» дело не дошло.

Меня обозвали кобелём и опять побили полотенцем.

Тяжело вздохнув, вернулся к себе и сразу же полез в почту, но, увы, ни одно агентство мной пока не заинтересовалось. Я даже зашёл на сайт крупнейшего из них, чтобы посмотреть на свою анкету. У них можно было оставлять комментарии и лайки под анкетами понравившихся актёров; также там имелся счётчик, учитывающий количество посетителей.

Моя скромная персона не заинтересовала никого: ни одного посещения, не говоря уже о лайке.

— Кажется, дорога на сцену будет тяжелее, чем я думал.

На пятый день, как я ни притворялся больным, меня чуть ли не силой вытолкали в школу.

Угрюмый и недовольный целым миром, поплёлся в школу и на полпути встретил сияющую Даньдань — конечно же, не случайно: с девушкой мы договорились вместе пойти в школу ещё вчера. Кстати, она совершенно на меня не сердилась и простила в тот же день.

Уже в классе, не обращая внимания на клубящихся вокруг одноклассников (всё равно нас уже все считали парой), я положил голову на плечо Даньдань и мгновенно уснул.

Первые два урока я провёл в дрёме. Причём на одном из них это заметил учитель и вызвал меня к доске. Благодаря Марусе, которая следила за обстановкой, я буквально «не приходя в сознание» смог что-то ответить, причём так и не понял, на каком уроке нахожусь.

Третьим уроком была алгебра, где мне опять пришлось изображать титана математической мысли. На этот раз я специально «не успел дорешать»: нездоровый энтузиазм Хуа меня стал понемногу напрягать.

Кое-как дождавшись звонка и отбившись от учительницы Хуа, сбежал на следующий урок.

Английский нам преподавал самый настоящий англичанин — Уилл Ричардс. Причём он и выглядел как англичанин: высокий, тощий, с длинным лошадиным лицом, жёлчный и всегда в костюме-тройке.

В классе Ричардс принципиально говорил только на английском и беспощадно карал каждого, кто пытался в свой ответ вставить хоть слово на русском или китайском.

Спрятавшись за спинами впереди сидящих и для верности прикрывшись учебником, я решил немного подремать. Даньдань, уже знавшая, что бороться с моей сонливостью бесполезно, смирилась.

Мне снился сон, что меня пригласили на главную роль в какой-то блокбастер в Голливуде, и в данный момент толстый продюсер, почему-то с лицом Брюса Уиллиса, открыв чемодан, лежащий перед ним на столе, демонстрировал мне плотные ряды мёртвых президентов, упакованных в пачки.

Улыбнувшись, я кивнул продюсеру, соглашаясь с гонораром.

Американец белозубо улыбнулся и мерзким, режущим ухо голосом, почему-то с британским акцентом, завопил.

— Мистер Айдлэ, я к вам обращаюсь! Кто-нибудь, разбудите его. Боже, за что мне всё это? Почему вокруг одни идиоты!

Последнее почему-то было произнесено на немецком языке. Получив чувствительный тычок кулачком в бок, я вскочил на ноги и спросонья, не совсем понимая, где нахожусь, ответил:

— Может, потому что вы ничем от них не отличаетесь!

В последний момент понял, что тоже ответил по-немецки. Язык я знал не хуже английского, так как немало лет проработал в Германии.

Ричардс на мгновение замер, после чего зло сузил глаза и поджал свои тонкие губы.

— Ты знаешь немецкий⁈ — буквально пролаял на немецком учитель.

— Всего несколько слов, — попытался я съехать, ответив на том же языке.

— Не лги мне, мальчишка, у тебя идеальный берлинский выговор.

— Ну, я немного занимался по самоучителю.

Ричардс впился мне в лицо своими бесцветными рыбьими глазами и неожиданно спросил на испанском:

— Какими ещё языками владеешь⁈

— Всё, больше никаких, — пробормотал я на немецком, далеко не сразу поняв, что выдал себя тем, что ответил на фразу. Испанский я, кстати, почти не знал, зато его знала Маруся. Поэтому, скорее всего, говорил я на нём с сильным акцентом.

— Очень интересно! — Глаза Ричардса заблестели, а на впалых и бледных щеках появился румянец. — Может, итальянский? Французский? Датский⁈

Я поспешно сделал непонимающее лицо. Вот только Маруся, в чьей базе было более трёх тысяч языков, включая мёртвые, мне всё аккуратно перевела.

«А он, оказывается, чёртов полиглот», — подумал я с невольным уважением, глядя на Ричардса.

— Кто тебя учил? — снова перешёл на английский учитель.

— Э-э-э, в интернете смотрел, — неубедительно соврал я.

— Похоже, у тебя талант к языкам, — произнёс Ричард, сверля меня взглядом. — Если тебе интересны языки, я мог бы с тобой позаниматься. А пока садись, ставлю тебе оценку