Ленивый герой - Nezloi

Внимательно выслушав страстную речь мужика, я одобрительно покивал.

— А у вас ничего так методы. Гитлер бы одобрил.

В этой реальности тоже существовал этот одиозный господин, правда, в гораздо меньших масштабах, но своими зверствами, медицинскими опытами в том числе, над «унтерменшами» успел прославиться.

— Сергей! Что ты такое говоришь⁈ — вмешалась мама, но, судя по отсутствующему в голосе возмущению, родительница была на моей стороне.

— Ну а что, вполне себе достойные наследники. Опыты над детьми у них, похоже, на поток поставлены.

Все трое с удивительной синхронностью налились дурной кровью.

— У нас всё на добровольной основе и с согласия родителей, — выдавила из себя Ольшанская, злобно сверкая глазами.

— А, ну так я уже отказался. Зачем же вы тогда продолжаете психологическое давление на несовершеннолетнего? Разве это не принуждение? Может, мне обратиться в СМИ? Уверен, они оценят эту историю.

Покинули нас господа из министерства, переполненные яростью, и не прощаясь.

В какой-то момент я даже ждал угроз, но они всё же оказались достаточно благоразумны и просто молча удалились.

Закрыв за ними дверь, я достал из кармана телефон и выключил диктофон, после чего сохранил запись в облаке.

«Толку, конечно, с записи немного, но пусть будет».

Потратив ещё немного времени на успокоение мамы, я уже было собрался вернуться в кровать и продолжить работу наборщика текста для своих литературных страничек, как вдруг в дверь позвонили.

Пришлось опять возвращаться в прихожую.

В мутном глазке различил квадратную мужскую фигуру в форме сотрудника полиции с погонами лейтенанта. Тяжело вздохнув, крикнул:

— Мам! К нам участковый Филимонов пришёл.

Естественно, я хорошо знал местного блюстителя порядка, как, впрочем, и он меня. Моё не такое уж и далёкое прошлое давало о себе знать на каждом шагу.

Открыв дверь, я немного посторонился, впустив полицейского.

Не здороваясь, участковый вошёл, окинул меня цепким взглядом и почему-то остался недоволен.

— А в больнице сказали, что тебя всего измордовали.

— Врут, — буркнул я и, повернувшись к полицейскому спиной, пошёл на кухню.

Разувшись, Филимонов пошёл за мной.

Мама по понятным причинам не любила участкового, поэтому на него её гостеприимство не распространилось. Чаю ему никто не предложил.

Полицейский устроился за пустым кухонным столом, положил перед собой папку и испытующе уставился мне в глаза. Я тоже с любопытством стал его разглядывать.

Маруся, правильно уловив мой мысленный посыл, мгновенно выдала мне занудливый анализ этого персонажа:

Мужчина сорока трёх — сорока четырёх лет, имеет проблемы с алкоголем. Одутловатость лица, небольшая припухлость век и мешки под глазами дают семидесятипроцентную вероятность верности предположения. Землисто-серый цвет кожи и телеангиэктазии, то есть «звёздочки» лопнувших капилляров на носу и щеках, а также незначительный тремор пальцев повышают вероятность предположения до девяноста семи процентов. Заядлый курильщик…

— Давай что-нибудь не такое очевидное, — прервал я Марусю. Застарелые жёлто-коричневые пятна на указательном и среднем пальцах и резкий, впитавшийся в одежду и волосы табачный запах я заметил и сам.

— Менее часа назад у него был оральный секс.

— Что⁈ Серьёзно⁈

На этот раз Маруся меня удивила.

— Определённо. Характерные, едва заметные белесые следы на ширинке это подтверждают.

Далее, по старому исцарапанному смартфону, выложенному участковым на стол, и обуви Маруся определила финансовые трудности, а, соотнеся возраст и звание, — карьерный тупик.

Последним нейросеть выдала мне текущее настроение полицейского:

— Раздражение, скука, равнодушие, затаённый гнев.

Подивившись коктейлю эмоций — кстати, который я так и не смог различить на лице Филимонова, — я с бесстрастным лицом отвернулся.

Вся эта, в общем-то, бесполезная для меня информация была передана Марусей в экспресс-режиме, за долю секунды.

Конечно же, наша беседа, которая очень сильно смахивала на допрос, проходила в присутствии мамы.

Для начала участковый попытался с ходу застращать родительницу, пугая её заявлениями от моих бывших сотоварищей по банде.

— Так пусть пишут, — равнодушно пожала плечами родительница. — Их же не Сергей мордовал, а мастер Чен.

— Есть свидетельства очевидцев, что ваш сын спровоцировал драку.

Повернувшись ко мне, участковый доброжелательным голосом посоветовал мне во всём признаться.

— Ты пойми, Сергей, ты в этом деле жертва, тебе всё равно ничего не будет, а для следствия очень важно установить правду.

Посмотрев в добрые, понимающие глаза участкового «оловянным» взглядом, я согласно закивал головой. Мама, стоявшая у плиты, нахмурилась, но промолчала, хотя по её лицу я видел, что она готова вмешаться в любой момент.

Видя мою покорность, участковый поспешно подсунул мне ручку и лист бумаги.

— Ты, Сергей, ничего не бойся, пиши, как было, а если что, я тебя от этих бандитов всегда прикрою.

— Да это… Не помню я, меня же по голове били!

Участковый не растерялся и тут же предложил выход:

— А ты там внизу листа распишись, и маму попроси, а я потом сам всё, как было, напишу.

«А участковый-то, похоже, чистый мусор»!

Стерев с лица выражение идиота, я прямо посмотрел на Филимонова:

— Значит, готовы пойти на должностное преступление, лишь бы поскорее закрыть дело, товарищ лейтенант?

Полицейский вздрогнул и даже на мгновение отстранился от меня, но быстро с собой справился.

— Ах ты… — в последний момент вспомнил о маме, стоявшей сбоку, и проглотил оскорбление.

— Значит, решил дурака валять? Блатного из себя корчишь! Ну-ну. Думаешь, я не знаю, что ты с ними подельничал? Квартиру Чанов точно твои дружки выставили! А я докажу, что ты в тот момент с ними был! И поедешь в детскую колонию как минимум на пятерик. Там таких сладких мальчиков очень ждут.

— Ты, лейтенант, говори, да не заговаривайся!

Ледяной голос мамы, словно лезвие бритвы, рассек злой монолог увлёкшегося участкового.

Филимонов опомнился и, не глядя на меня, неразборчиво пробормотал извинения.

Так ничего ни от меня, ни от мамы не добившись, Филимонов ушёл, перед уходом всё же не удержался и пригрозил:

— Ты, Айдлэ, не думай, что всё так просто кончится. Я теперь с тебя глаз не спущу. А там, глядишь, кто-нибудь из твоих дружков заговорит. Вот тогда-то ты и раскрутишься на всю катушку.

— Не понимаю, о чём вы, Арсений Дмитриевич.

Участковый не ответил, но попрощался со мной многообещающим взглядом, после чего удалился, а я был вынужден ещё полчаса слушать о том, что я неблагодарный сын и что, если меня посадят, то так мне и надо. В конце меня даже немного побили полотенцем.

Дальше день покатился без неприятных новостей, если, конечно,