Кодекс Охотника # 48 - Юрий Винокуров

Сначала я решил, что это жар от Карамельки, она во сне иногда так нагревает всё вокруг, что над ней начинает плыть марево. Только марево обычно растекается, а это, наоборот, собралось в одну точку. Повисло над самыми листьями, сгустилось, и внутри у него проскочило несколько золотых искр, как пузырьки в стакане с шипучкой. Формы у этой штуки не было вообще никакой, ни лица, ни рук, ни даже краёв. Просто кусок воздуха, который зачем-то решил стать плотнее остального.

Защита усадьбы при этом промолчала, вся, до последнего контура. Гвардейцы на воротах даже голов не повернули, а Карамелька приоткрыла один глаз, посмотрела на гостя и закрыла обратно. Эта штука прошла сквозь всё, что я тут понаставил, и ничто её не заметило. Я на всякий случай собрал силу в ладони.

Затупок выронил лейку. Вода плеснула ему на лапы, но он даже не дёрнулся, так и застыл с задранной мордой.

А потом до меня дошёл запах. Звучит глупо, золото ведь ничем не пахнет. Ещё как пахнет, если оно чужое и его очень много! Тяжёлый, плотный дух хранилища, где всё пересчитано, сложено до самого потолка и никогда никуда не тратится. А под ним было кое-что знакомое и тёплое, отчего сила у меня в ладонях сама собой успокоилась. Похожее золото я чувствовал у Ани, когда она всерьёз бралась за свою магию. И у Сары Абрамовны, на самом донышке крови, где бабуля его, кажется, и сама не замечала.

Только у них его было по капле, а здесь из него было сделано всё существо целиком.

Кто ещё во всей Вселенной станет лепить посыльного из чистого эфира, чтобы тот пролезал в любую щель, да ещё и золотить его сверху, чтобы каждый видел, чей он? Бог золота даже прислугу без позолоты держать не станет. Посыльный Мидаса, собственной персоной.

Существо качнулось, развернулось ко мне той стороной, которую я решил считать передней, и заговорило голосом Сары Абрамовны. Причём со всеми интонациями сразу, даже со вздохом, с которого бабуля обычно начинает объяснять очевидное.

— Александр, деточка, ты таки дома? — осведомилось золотое марево. — Не делай вид, шо тебя нет, мине сказали, шо ты дома.

Затупок сел прямо в лужу.

— Слушай сюда и не перебивай, у этого поца каждое слово на счету, — существо чуть сгустилось, явно недовольное таким обращением, — и платит за них таки не он. Анечка сейчас прийти на Землю не может. Не может, я сказала, и не делай мине лицо, это невозможно. Так шо новости тебе принесла я.

Я убрал силу из ладоней. Лицо, которого бабуля видеть не могла, я, конечно, всё равно сделал.

— Первое, — продолжил голос. — Ваше дерево таки эталон. Эталонная яблоня, официально, с печатью Обители Регистраторов. Держателем признан род Галактионовых, и об этом уже разослали во все три тысячи миров. Ты понимаешь, шо это значит? Это значит, теперь об этом знает каждый поц во Вселенной. Ставь к дереву охрану, деточка, за ним придут.

Существо помолчало, будто собиралось с духом. А может, это на том конце просто кто-то отпил чаю.

— Второе. Вашего Избранного я таки хочу видеть, у нас с ним будет разговор за проценты. Всё, целую, не болей.

Золотые искры погасли одна за другой, марево растеклось и пропало, словно его тут никогда и не было. Защита усадьбы так и проспала весь визит.

Я ещё немного постоял, глядя на пустое место над листьями.

Вот это новости. Причём яблоня в них, пожалуй, самое понятное. Посыльный Мидаса по чужим поручениям бегать не будет, у бога золота натура такая, что он и воздух лишний раз взаймы не даст. А этот прибежал, передал бабулино послание её же голосом, со всеми «шо» и «мине», и даже не поморщился. Ну, почти не поморщился. Выходит, Сара Абрамовна в Многомерной времени зря не теряет, и её новые связи начинаются прямо с папы. Как именно она этого добилась, я даже гадать не стал. Узнаю, когда бабуля сама захочет рассказать, а захочет она, зная её, ровно тогда, когда с этого будет гешефт.

Аня, значит, прийти не может. Почему, бабуля объяснять не стала, а переспросить у посыльного было уже поздно. С одной стороны, жаль, я по ней соскучился. С другой, разговор о розах откладывается, и вот это, как ни крути, хорошая новость. Судя по тому, как шумно выдохнул Затупок, для него она тоже оказалась хорошей.

Эталон, значит… Я посмотрел на яблоню. Дерево как дерево, разве что подросло за последние дни. Недавно мохнатый садовник докладывал мне про «самый ценный объект во всей Многомерной», а я ржал и думал, что он опять сочиняет, лишь бы выбить у меня дополнительный караул.

Затупок, разумеется, тоже это вспомнил. Он выбрался из лужи, отряхнул лапы и посмотрел на меня с таким превосходством, какого я у него не видел даже в тот день, когда его объявили Избранным.

«Ну я же говорил,» — сказал он.

— Говорил, — признал я.

«Я говорил,» — с наслаждением повторил медоед, — «а ты спросил, не нюхал ли я удобрение!»

— Я и сейчас в этом не уверен, — ответил я. — Но дерево, так и быть, эталонное.

Если уж совсем честно, на эти яблоки мне было, по большому счёту, плевать с высокой башни. Пусть хоть весь Свод Законов на них переписывают. У меня Земля в дырах, и за неделю их меньше не стало, сколько бы я ни ползал по степям и хребтам. Вот где настоящая работа.

Только бабуля зря предупреждать не станет. Если Сара Абрамовна говорит, что за деревом придут, значит, кто-то уже собирается, и, скорее всего, она даже знает, кто именно. Разбираться с последствиями, пока я торчу где-нибудь в глуши по локоть в серой корке, мне совсем не хотелось.

Я подошёл к Карамельке и почесал её за ухом. Кошка приоткрыла глаз.

— Милая, ты пока здесь потусуйся, ладно? — попросил я. — К себе не торопись.

«Я и так тут лежу,» — сонно ответила Карамелька.

— Вот и лежи, — согласился я. — Только поближе к дереву. Если кто-нибудь чужой полезет за яблоками,