Кодекс Охотника # 48 - Юрий Винокуров
На стене рядом тянулись засечки. Возле каждой стоял знак того, кто мерил, а почти под каждой кто-нибудь другим почерком приписал, что предыдущий замер ошибочен. Под некоторыми приписками стояли новые, уже не такие вежливые.
Первый посмотрел на засечки, потом на Странника и решил, что правы, вообще-то, были все, просто каждый в своё время.
Один из Старейшин даже завёл отдельную тетрадь и записывал туда все размеры по порядку, надеясь найти закономерность. Закономерность пока обнаружилась только одна, и заключалась она в том, что тетрадь толстела. Она и сейчас лежала у подножия трона, рядом с чьей-то забытой кружкой. Похоже, Старейшины проводили в гробнице куда больше времени, чем требовалось для замеров.
Синий четырёхрукий узник сидел на троне так же, как сидел всегда. На лысой голове лежал слой пыли, нижняя пара рук была сложена на животе поверх белого балахона, а непростые цепи, которыми его сковали по рукам и ногам, сидели плотно, как влитые. Вот только сегодня Дэн, стоя на верхней ступеньке лестницы, дотягивался ему едва до плеча, а судя по засечкам, совсем недавно Дэну хватило бы табурета.
Менялся Странник сам, без всякой системы и, понятное дело, ни у кого не спрашивая разрешения. То становился выше, то ниже, и цепи каждый раз менялись вместе с ним и держали всё так же крепко. Даже пыль при этом оставалась на месте. Хуже всего было то, что застать, как это происходит, ещё никому не удавалось. Отвернёшься ненадолго, перекинешься с кем-нибудь словом, а когда снова глянешь на трон, там сидит Странник уже другого размера.
Сначала Старейшины записали это в неисправности Темницы и всполошились не на шутку. Запасной Темницы у Ордена не было. Зато версий о том, куда она пропадала раньше, Старейшины и без того накопили предостаточно. Потом, когда Темница всё-таки устояла, всё это перекочевало в достоинства узника. Существо такой силы может принимать любую форму, какую захочет. Тут как раз всё логично.
Непонятно было, чего ему при этом хочется. Одни Старейшины считали, что Страннику что-то снится и он ворочается во сне, как умеет. Другие были уверены, что так он пытается вырваться. Раздуется, проверит цепи на прочность, сожмётся и проверит ещё раз, вдруг где-нибудь появилась слабина. Спорили до хрипоты, а спросить самого Странника было нельзя. Разбудить его в Ордене пока никто не сумел.
По преданиям, любой враг, угодивший в Темницу, терял там все силы и становился овощем, делай с ним что хочешь. Странник становиться овощем не спешил. Сидел себе, менял размеры и плевать хотел на предания.
Как работает сама Альдуна-Мара-Харта, Потерянная Темница Первых Охотников, Старейшины тоже толком не разобрались. Облазили её сверху донизу ещё тогда, когда Орден переносил её в Многомерную, исписали кипы бумаги, перессорились, помирились и сошлись в итоге на немногом. Охотников Темница считает своими и не трогает. Сандра признала своим, хотя полного контроля не дала даже ему. А команды принимает от него одного.
Первый пробовал отдавать ей приказы и сам, причём не раз. Темница вежливо его не замечала.
— Что там у тебя? — спросил он, задрав голову.
— Сейчас… — Дэн вынул верёвку изо рта, приложил её к синему плечу и сощурился. — Слушай, а он точно спит?
— Старейшины говорят, что спит.
— Старейшины ещё говорят, что в прошлый раз он был меньше.
— В прошлый раз он и был меньше.
Дэн с сомнением покосился на пыльную синюю щёку и потянулся к стене ставить новую засечку.
Поставить её он не успел. По полу гробницы, от входа до самого подножия трона, одна за другой вспыхнули линии тюремных контуров.
Первый узнал их сразу, хотя светящимися видел нечасто. Сами по себе контуры ни на кого из Ордена не отзывались. Отозваться они могли только на одного человека, а этот человек сейчас находился очень далеко отсюда и, насколько Первый знал, был занят своими делами.
— Альдуна-Мара-Харта! — прокатилось под сводами. — Орден, прими его Душу!
Это был голос Сандра, хрипловатый, словно брат по Ордену только что с кем-то как следует подрался. Дэн выронил верёвку и слетел с лестницы, не считая ступенек.
Первый подобрался, готовый бить. Перед троном поднялся столб света, внутри металась рябь, в ней то и дело проступали линии, и Первый не сразу разобрал, что узоров там два. Один, размашистый и уверенный, был Печатью Сандра. Второй торопливо и с ошибками повторял его, будто кто-то изнутри пытался срисовать узор, в который его как раз упаковывали.
Срисовать гость не успел. Свет схлопнулся, линии на полу разом погасли, и перед троном остался стоять человек. Сандр просил Орден принять его Душу, но мелочиться, видимо, не стал и протащил гостя целиком, вместе с оболочкой.
Стоял тот неподвижно, с поднятой рукой и сложенными для очередного росчерка пальцами. Лицо у гостя застыло с выражением сильного раздражения, недоумения и, кажется, еще ужаса. Что ж, как раз это было неудивительно, он похоже только что «пообщался» с братом Сандром. Вот только странно, он смотрел сейчас прямо на Странника.
Темница не стала ждать, пока он опомнится. Погасшие на полу контуры тут же проступили на самом госте, тонкой светящейся сеткой легли поверх оболочки, и человек застыл уже окончательно. Даже рябь в его Душе, которая ещё мгновение назад пыталась повторять чужую Печать, улеглась. Первый чувствовал, как из гостя потихоньку уходит сила. Может, хоть этот станет овощем, как положено по преданиям.
Их с Дэном Темница не тронула, Охотники для неё были своими.
На появление соседа Странник никак не отозвался. Сидел, как сидел, и пыль на нём лежала ровно. Первый даже позволил себе выдохнуть.
А вот Печать на Душе гостя продолжала светиться. Первый подошёл ближе, обойдя застывшую фигуру по широкой дуге, и разглядел на последнем повороте линии узелок, вложенный туда явно нарочно. Затянут он был туго и наспех, и Первый невольно подумал, что брату там сейчас, похоже, несладко. Стоило коснуться узелка вниманием, как тот развернулся.
«Братья, принимайте. Это пришелец из Общества, про которого я вам передавал. Копирует всё, что видит, так что приёмы